Читаем без скачивания С петлей на шее - Ник Трой

— Так что, Костя, никому ничего не известно. Как неизвестно нам, что там, за океаном…

Я задал вслух вопрос, что много раз уже задавал себе в мыслях, хотя и сам боялся найти на него ответ:

— Неужели этот ад захлестнул весь мир?!

Снаружи раздался далекий и тоскливый вой.

Твари «метели» выходили на ночную охоту. Мы молчали, прислушиваясь к доносящимся звукам, невольно подчиняясь древнему инстинкту и двигаясь к костру.

— А что если это конец света… — вдруг боязливым шепотом сказал Джексон. — Нет! Настоящий! Что если Бог решил уничтожить этот мир!

Этот шепот так не вязался с общим представлением о крутом киллере иностранных спецслужб, что я захихикал. Дэйсон покосился на товарища, поморщился, укоризненно сказал:

— Ты что мелешь?

Секунду Скэн заглядывал нам в глаза, потом привстал, на порядок громче сказал:

— Да вы только подумайте! Неужели вы сами не видите, что происходит?! Настоящий апокалипсис! Люди отвернулись от Бога, как было предсказано в пророчествах и в Евангелии! Катаклизмы, саранча… ну или неведомые твари вместо саранчи…

Джеймс, извиняясь, посмотрел на меня, потом нахмурился и сказал строго:

— Джексон, прекратить нести чушь!

— Почему чушь?! — не на шутку разошелся коммандос. С истерической жестикуляцией вскричал с неожиданно прорезавшимся акцентом: — Разве в моих словах ошибка?!

— Тогда почему нас всех не замочили? — спросил я, с трудом уняв нервный смешок. Хотя, сказать по правде, слова американца неприятно кольнули.

— Так, еще не конец! — замогильным шепотом ответил Скэн. — Все еще продолжается.

Джеймс поежился, глядя в полусумасшедшие глаза напарника. Уже не так строго спросил:

— Ты хочешь сказать, что мы все обречены?

В развалинах наступило молчание. Треск огня с трудом перекрывал вой «метели», языки пламени отбрасывали зловещие блики на хмурые лица.

— Наверное, обречены… — уже совсем тихо прошептал Скэн.

— А что если нет?! — с идиотской надеждой поднял глаза Дэйсон. Посмотрел на меня, словно это я ответственен за Армагеддон.

Я нервно пожал плечами.

— Бред…

— Почему бред, хантер? — с нездоровым блеском в глазах спросил Джексон. — Бог решил уничтожить все человечество. Часть погибла в катастрофах, остальное довершат твари. Что не так?

— А что если погибла только худшая часть? — вместо меня заговорил Джеймс. — Бог, так сказать, решил не до конца уничтожить свое творение! Отлить из Чаши Грехов!

Скэн со всей серьезностью стал обдумывать слова напарника, а я тихо сказал:

— У меня сын погиб, Джеймс. Ему год исполнился. За что его-то?

Дэйсон отвел глаза. Извиняясь, проговорил:

— Ну… все мы рождены в смертном грехе…

— Вы же царя убили!

Слова прозвучали выстрелом в тишине, так неожиданно, что мы с Джеймсом одновременно повернулись к Скэну. Тот нервно пожал плечами под двойным напором, но все так же уверенно сказал:

— Ну, вы, русские, царя свергли. Богом избранного! А за это, если верить Писанию, ваш народ проклят до восьмого колена.

Пока мы с Джеймсом обдумывали новый довод Скэна, тот быстро подсчитал, почти радостно выдал:

— Вот, кстати, седьмое поколение сейчас!

Я устало потер виски. Театр абсурда начинал раздражать, хотя бы тем, что верить в него совершенно не хотелось. Тогда уж лучше и вправду застрелиться. Мысль показалась настолько соблазнительной, что я даже подвинул КАт ближе. Лишь в последний момент пришлось гневно напомнить себе, что я все еще в ответе за жизнь Вички! Пусть она сейчас и против меня, пусть обвиняет и ненавидит. Но не стоит забывать, что это всего лишь действие болезни. Вдруг в новом Гарнизоне будет настоящий психотерапевт, который сможет помочь? Тогда Вичка станет сама собой и все наладиться.

— Царь перед казнью отрекся от престола, — с сожалением, откладывая автомат, сказал я. Американские машины убийства разом расслабились, с самого начала заметив мой жест. Всегда начеку? Мысленно усмехнувшись, я запахнулся в обледенелую тряпку поверх брони. Тепло быстро покидало даже замкнутый комбинезон. — А если отрекся, значит, твоя версия с проклятием отпадает. Мы все в одинаковой… Короче, как говорил мой друг оптимист, — все плохо.

— Отрекся? — почти разочаровано спросил Скэн.

— Отрекся? — почти радостно спросил Джеймс.

Джексон под нашими победными взглядами заерзал, потом вдруг просиял, словно получил божественное откровение. Зловеще посмотрел на нас и спросил:

— А тела?

— Какие тела? — в один голос воскликнули мы.

— Тела хантеров из твоего звена!

— А что тела? — непонимающе нахмурился я.

— Ты помнишь странные раны?

— Странная болезнь? Язвы? — принялся вспоминать Дэйсон.

— Разрезы будто от лазера? — включился я, стараясь припомнить изуродованные трупы товарищей.

— А что если это раны не от рук людей?! — взахлеб принялся говорить Джексон, стараясь не упустить момент. Пьянея от собственной догадки, торопясь высказаться, он все больше распалялся. — Если это ангелы?!

— Что?! — иронически вскинул брови я. Но Дэйсон отнесся к словам напарника более внимательно, даже напустил на лицо задумчивое выражение. Нет! Все-таки они в своей Америке все помешаны на религии. Я саркастически спросил: — Какие ангелы? С нимбами и крылышками? Арфой бьют людей по головам, а струнами, на манер ассасинов, режут на части?

Я понял, что моей извращенной фантазии подивились даже закоренелые питомцы Диснейленда и Макдоналдса. Коммандос почти по команде захлопали глазами, а Дэйсон, сукин сын, даже чуть отодвинулся. Еще бы перекрестился, подонок!

— Причем здесь арфы? — честно попытался осознать сложности русского языка Скэн, все еще надеясь на то, что я не спятил. — Я не о тех ангелах говорю!

— А о каких?

— Об ангелах апокалипсиса.

— А какая разница… — попытался закруглить тему я, но тут неожиданно вмешался Дэйсон.

— Подожди-подожди! — торопливо выставил руку коммандос, потом повернулся к напарнику. — Я что-то такое припоминаю… Четверо чуваков на лошадях, которые мочат народ…

— Лошади? — еще раз проявил я полнейшее незнание конфессии.

— Что «лошади»?! — раздраженно обернулись американцы.

Я смущенно улыбнулся:

— Лошади мочат народ?

Скэн трагически вздохнул, спокойно пояснил, будто маленькому ребенку:

— Ты что, издеваешься? Нет, убивают всадники. Слушай, ты что, не читал Библию?

— Ни в одном глазу, — честно ответил я.

Американцы переглянулись. Дэйсон заговорил каким-то не то книжным, не то балаганным тоном:

— В день Страшного суда, предсказанного в Евангелие, прозвучат трубы Иерихона. И сойдет на землю божественный гнев. Четыре всадника апокалипсиса: Голод — на белом коне; Мор — на вороном коне; Война — на рыжем коне и Смерть — на бледном коне. И пройдут они по свету, сея мучения и смерти. Перестанут рождаться дети. И трупы поднимутся из могил, чтобы…

— Бу! — некстати пошутил я. Потом, видя неодобрительные взгляды американцев, стараясь говорить бодро и уверенно, сказал: — Чего-то вы гоните, ребята! Во-первых, какая война? Войны-то не было! А во-вторых, и бродячие трупы не на каждом шагу встречаются! Даже, я бы сказал, вообще не встречаются.

Джексон замолчал, видимо, махнув на меня рукой, как новый гуру последнего дня на скептика и атеиста. Но вот Дэйсон, попав под влияние библейских страшилок, серьезно сказал:

— Ошибаешься, Костя. Весь двадцатый век были войны. Да и в двадцать первом терроризм и горячие точки разбросаны по всей мировой карте! Это Война, всадник на рыжем коне! Ребята из твоего звена погибли на войне! С Чумой еще проще! СПИД, туберкулез… а на трупах мы своими глазами видели язвы неизвестного происхождения! Видели?

— Видели, — нехотя согласился я.

— Это, может быть, какой-то новый совершенный вирус. Значит, это Чума, всадник на черном коне! Голод… не только во время сверхдержав, но в Африке он не кончался до самой Катастрофы. А сейчас так и подавно. Это Голод — всадник на белом коне. Кстати, помнишь тощие трупы при первом рейде?! Как будто все соки из них высосали! А со Смертью так вообще легко. Она повсюду!

Джеймс закончил так мрачно, что у меня заныло под ложечкой. Вот ведь зараза, как логично все разложил!

— А трупы? — спросил я. — Зомби! Их же нет!

Джеймс ответил не задумываясь:

— Наверное, Армагеддон еще не закончился. Потом встанут и трупы из могил…

— Черт… — обреченно выдохнул я.

Навязанная американцами картинка ничуть не радовала. Наоборот, пугала своей неотвратимостью. Получается, что все наши чаянья и потуги тщетны! Бесполезны! И мы просто трепыхаемся, как рыбы в сети.

Я окинул взглядом американцев. Те сидели понурые, ссутулившиеся, но с такими одухотворенными лицами, что мне живо нарисовалась картина Судного дня. Лошадиное ржание, стальные копыта с хрустом давят обугленные кости детей, сатанинский хохот… и почему-то упорно ползущий по пепелищу терминатор с оторванными ногами.