— Я, конечно, понимаю, что это не моё дело. Но, всё-таки, почему вы кричите на свой багаж?
Несмотря на кажущуюся небрежность манер, Рэмси пристально вглядывался в лицо девушки.
При виде Лео у Кэтрин перехватило дыхание. Он был таким красивым, таким желанным и родным, что ей едва удалось сдержать порыв броситься в его объятия. Она никак не могла понять, почему лорд Рэмси последовал за ней.
Как бы ей хотелось, чтобы он этого не делал.
С трудом закрыв саквояж, Кэтрин решила, что не следует упоминать о Доджере, прежде чем ей удастся заполучить для себя комнату.
— Что вас сюда привело, милорд? — нерешительно спросила она.
Он лениво пожал плечами:
— Когда я проснулся сегодня утром после всего лишь четырёх с половиной часов сна, то все мои мысли были только о том, чтобы вскочить в карету и отправиться на живописную прогулку в Хаслмир, дабы посетить… — сделав паузу, Лео бросил взгляд на вывеску над дверью трактира, — «Жареного петуха». Какое неожиданное название, — его губы дрогнули в усмешке в ответ на замешательство девушки, но взгляд оставался тёплым. Коснувшись лица Кэтрин, он нежно приподнял её напряжённый подбородок. — Ваши глаза опухли.
— Дорожная пыль, — смогла произнести Кэтрин, с трудом сглатывая от сладкого ощущения его прикосновения. Подобно котёнку, жаждущему ласки, ей хотелось покрепче прижаться к его руке. Глаза жгло от набежавших слёз.
Это недопустимо. Кэтрин ужаснула собственная реакция на Лео. Если бы они простояли во дворе ещё минуту, то она совсем бы утратила самообладание.
— У вас возникли сложности с почтовой каретой?
— Да, и следующей не будет до завтрашнего утра. Мне необходимо договориться о комнате.
Лео не мог отвести от неё взгляд:
— Вы бы могли вернуться со мной в Гемпшир.
Он даже не догадывался о том, насколько заманчивым было его предложение.
— Нет, не могу. Я еду в Лондон навестить брата.
— А после?
— А после, возможно, я отправлюсь в путешествие.
— В путешествие?
— Да. Я… я собираюсь в поездку по континенту. И обоснуюсь во Франции или Италии.
— Одна? — Лео даже не потрудился скрыть свой скептицизм.
— Я найму компаньонку.
— Вы не можете нанять компаньонку, вы сами — компаньонка.
— Я оставила эту должность, — огрызнулась Кэтрин.
Всего на мгновение в его взгляде мелькнуло пугающее выражение. Что-то хищное. Опасное.
— У меня есть для вас новая должность, — сказал Лео, и по спине Кэтрин пробежала дрожь.
— Нет, благодарю вас.
— Вы ещё не знаете, что это за должность.
— В этом нет необходимости.
Она повернулась и, не оглядываясь, вошла в здание трактира.
Отыскав конторку хозяина постоялого двора, Кэтрин, исполненная решимости, поджидала, пока невысокого роста коренастый мужчина подойдет, чтобы поприветствовать её. Несмотря на лоснящуюся лысую голову, лицо трактирщика украшала густая растительность — седая борода и бакенбарды.
— Могу я вам чем-то помочь? — спросил он, переводя взгляд с Кэтрин на мужчину, стоящего позади неё.
Лео заговорил прежде, чем девушка успела вымолвить хоть слово:
— Я бы хотел снять комнату для себя и своей жены.
Его жены? Кэтрин обернулась, чтобы бросить на Лео раздражённый взгляд:
— Я хочу отдельную комнату для себя. И я не…
— На самом деле она не хочет, — Лео улыбнулся трактирщику печальной, вызывающей сочувствие улыбкой одного обиженного мужчины другому. — Супружеская ссора. Она сердится, потому что я не позволил её матери навестить нас.
— Хм… — трактирщик издал зловещий звук и наклонился, чтобы сделать запись в регистрационной книге. — Не уступайте, сэр. Когда моя тёща навещает нас, мыши сами бросаются кошке в пасть, умоляя, чтобы она их съела. Ваше имя?
— Мистер и миссис Хатауэй.
— Но… — раздражённо начала Кэтрин. И умолкла, почувствовав, как задрожал саквояж в её руке. Доджер желал выбраться наружу. Она не должна была позволить ему сделать это до тех пор, пока они не окажутся в безопасности в комнате наверху. — Хорошо, — коротко сказала она, — только побыстрее.
Лео улыбнулся:
— Жаждете помириться после ссоры, дорогая?
Кэтрин одарила его убийственным взглядом.
К нетерпеливому беспокойству Кэтрин прошло ещё целых десять минут, прежде чем все распоряжения, в том числе о комнате для кучера и лакея Лео, были отданы. Кроме того, принесли багаж Лео — два порядочных размеров саквояжа.
— Я подумал, что могу не догнать вас до самого Лондона, — сказал Лео, у которого хватило совести изобразить лёгкое смущение.
— Почему вы сняли только одну комнату? — ожесточённо прошептала Кэтрин.
— Потому, что вы нуждаетесь в защите от самой себя. Вам нужна моя защита.
Она смерила Лео взглядом.
— Единственный человек, от которого меня требуется защищать — это вы!
Их проводили в чистую, но скудно меблированную комнату с латунной кроватью, нуждавшейся в полировке, и выцветшим от многократных стирок одеялом. Перед крошечным очагом стояли два стула. Один — обитый тканью, а другой — маленький и голый. Разбитый умывальник занимал один угол комнаты, а небольшой стол — другой. Пол был подметён, единственным украшением выкрашенных в белый цвет стен служило изречение: «Время не ждёт», вышитое на грубом клочке перфорированной бумаги и заключённое в рамку.
К счастью, в комнате не ощущалось сильного неприятного запаха, а лишь чувствовался слабый аромат жареного мяса из трактира внизу, да улавливался привкус дыма от холодного очага.
После того, как Лео закрыл дверь, Кэтрин поставила саквояж на пол и открыла его.
Оттуда тотчас же появилась голова Доджера. Внимательно осмотрев всю комнату, зверёк выпрыгнул наружу и стремительно исчез под кроватью.
— Вы привезли Доджера с собой? — растерянно спросил Лео.
— Не по собственной воле.
— Понятно. Именно поэтому вас и выдворили из кареты?
Взглянув на Лео, Кэтрин ощутила, как внутри у неё что-то сжалось, а потом по всему телу разлилось приятное тепло, когда она увидела, как Лео снимает сюртук и шейный платок. Вся эта ситуация казалась непристойной, и тем не менее правила приличия больше не имели значения.
Тогда Кэтрин рассказала ему о шорохе в сумке и том, как хорёк украл вишни со шляпы матроны. К тому моменту, когда она дошла до рассказа о том, как Доджер изображал шарф вокруг её шеи, Лео уже задыхался от смеха. Он казался таким по-мальчишески весёлым, что Кэтрин уже не беспокоило — а не хохочет ли он над нею. Она даже начала смеяться вместе с ним, разразившись беспомощным хихиканьем.
