месяцев после смерти старого губернатора, как он уже вступил в сговор с англичанами. Дуглас находился в исключительно щекотливом положении. Он был лично привержен
Старому союзу и предоставлению шотландских войск Франции. Когда во втором десятилетии XV в. пограничная война утихла, именно Дуглас выдвинул идею ввода шотландской армии во Францию. Его власть опиралась на разветвленную сеть родственников, вассалов, сторонников и друзей в шотландских Низинах, которые обращались к нему за возможностями, которые могла дать только война. Его сын, хотя и был быстро оттеснен на второй план графом Бьюкеном, в 1419 г. возглавил первую шотландскую армию. Многие из его вассалов, родственников и клиентов сражались в ее рядах. Это нашло отклик в Шотландии, где с большим интересом следили за действиями шотландской армии во Франции. В апреле 1421 г. Дуглас отправился в Лондон для ведения прямых переговоров с Генрихом V и Яковом I[142]. Должно быть, это была неловкая встреча. Все трое хотели избавиться от Стюартов-Олбани, но на этом общность интересов заканчивалась. Англичане видели в этом способ установить в Шотландии дружественное правительство, которое прекратило бы военную помощь Дофину, в то время как Дуглас был приверженцем продолжения союза с Францией. Такой союз противоположностей требовал от всех сторон большой доли двуличия.
В результате было достигнуто соглашение о временном условно-досрочном освобождении Якова I для возвращения в Шотландию при условии, что ему удастся уговорить двадцать названных шотландских лордов стать заложниками. Англичане надеялись, что, оттеснив Мердока Стюарта, Яков I сможет склонить своих подданных к приемлемому миру. Взамен Яков I согласился "приказать" графу Дугласу присоединиться к английской армии во Франции, а Дуглас, со своей стороны, заключил договор, в котором обещал явиться туда на Пасху 1422 г. с отрядом из 400 человек, готовых сражаться за Генриха V[143]. Все это было красочным фасадом. Дуглас никогда не собирался воевать во Франции против шотландской армии, в которой служил его сын и многие из его вассалов. Пасха 1422 г. прошла без каких-либо признаков того, что он появится во Франции. Насколько сам Яков I был участником этой уловки, далеко не ясно.
После смерти Генриха V проект возвращения шотландского короля в свое королевство приобрел новую актуальность в связи с попытками Дофина набрать в Шотландии новую армию. Новая армия, обещанная бывшим губернатором перед смертью, была набрана летом 1422 года. Ожидалось, что осенью она отплывет из Клайда. Министры Дофина собрали в Ла-Рошели флот для ее транспортировки. В казне была собрана крупная сумма в монетах и драгоценностях, чтобы нанять в Шотландии дополнительные корабли и выплатить авансы людям. Совет Дофина возлагал на это предприятие большие надежды и планировал использовать новую армию для похода на Реймс и осуществить давнее желание — короновать Дофина. Советники рассчитывали на быстрый крах английских позиций на севере. Но их надежды были грубо разрушены. Английское правительство узнало об этих планах. Флот Ла-Рошели был перехвачен в Бискайском заливе вскоре после того, как отправился в Шотландию. Часть французских кораблей была захвачена, а остальные рассеяны. Большая часть денег и драгоценностей была потеряна. Шотландская экспедиция была прекращена[144].
Однако поддержка новой армии в Шотландии не ослабевала. Зимой 1422–23 гг. Дофин обратился к ряду видных лордов Шотландии с письмом, в котором просил поддержать новую попытку. Ответ был обнадеживающим. В мае 1423 г. министры Дофина решили во второй раз отправить графа Бьюкена в Шотландию, чтобы он оказал давление на Мердока Стюарта и добился продолжения предприятия. Бьюкена должны были сопровождать несколько советников Карла, в том числе Джон Кранах, шотландский священник, натурализовавшийся во Франции и принимавший участие в организации первой шотландской армии в 1419 году. Их задача состояла в том, чтобы собрать как можно большую армию на максимально выгодных финансовых условиях. Дофин надеялся набрать 8.000 рекрутов — цифра, которая, вероятно, была далеко за пределами мобилизационных возможностей Шотландии[145].
В Вестминстере английский королевский Совет внимательно следил за развитием событий. Реакцией на новую угрозу стало возрождение старого проекта по возвращению Якова I в Шотландию и смещению Мердока Стюарта. Дело не терпело отлагательств. Действовать нужно было до того, как будет набрана новая армия. Якова I перевезли в Вестминстер, где он провел зиму 1422–23 гг. в переговорах с английским Советом и своими шотландскими союзниками. Граф Дуглас по-прежнему вел двойную игру. Он отправил в Лондон своего личного секретаря Уильяма Фаулза для поддержки переговоров шотландского короля с английским Советом. В феврале 1423 г. английский Совет принял решение о созыве конференции между всеми сторонами. Местом ее проведения должна была стать огромная и надежная ланкастерская крепость Понтефракт в Йоркшире, где обсуждение вопроса было бы более удобным и менее шумным, чем в дворцах южной Англии.
В начале июля английский Совет в рамках подготовки к конференции сформулировал свои предложения. Вероятно, англичане уже согласовали их, хотя бы в общих чертах, с самим Яковом I. Они состояли из трех основных требований к шотландцам. Во-первых, шотландский король должен был быть освобожден в обмен на огромный выкуп в размере 40.000 фунтов стерлингов, эвфемистически названный "расходами и издержками" на его содержание в плену. Эта сумма, которая должна была быть обеспечена за счет выдачи заложников из числа самых богатых шотландских лордов, в несколько раз превышала годовой доход шотландской короны. Во-вторых, должно было быть заключено долгосрочное перемирие, в течение которого шотландцы должны были согласиться не поддерживать дело Дофина ни на суше, ни на море. В идеале они должны были немедленно отозвать все шотландские войска, воюющие во Франции. В-третьих, должен быть заключен брачный союз между шотландским королем и английской дворянкой, хотя английским дипломатам, которым были поручены переговоры, было велено быть осторожными в этом вопросе. Они не должны были поощрять шотландцев поднимать этот вопрос, поскольку "английские женщины, особенно знатные, не имеют привычки предлагать себя в жены без спроса". В Вестминстере главными сторонниками этой сделки были братья Бофорты, Томас и Генри. Они были лично заинтересованы в этом проекте, поскольку знатной невестой, которую они хотели предложить Якову I, была их племянница Джоана Бофорт. Бофорты, всегда чувствительные к тому, что на потомках Джона Гонта и Екатерины Суинфорд лежит пятно незаконнорожденности, видели в этом браке способ повысить свой статус в Англии и за ее пределами. Но эта идея была столь же желанна и для самого Якова I. Если верить автобиографической поэме, написанной им в следующем году, он увидел Джоану из окна, когда та гуляла в саду под стенами Виндзорского замка, и подумал, что ее "красота достаточна для того, чтобы весь мир сходил с ума". В середине июля 1423 г. охрана Якова I перевезла его в Понтефракт. Вслед за ним туда прибыло большое английское посольство во главе с Томасом Лэнгли, епископом Даремским,
