А что если эта идеальная, выверенная прямая вдруг изменит своё направление? И офицер, контролирующий курс, заметит, что он вдруг изменился? Или если офицер, наносящий на чертеж данные о частоте узкополосного сигнала объекта и времени, неожиданно изменит показания? Любой из этих фактов свидетельствует о том, что объект совершил маневр. Один из вахтенных офицеров систем ведения огня говорит: «Возможная цель изменила курс», и вся команда делает все возможное, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова. Если координатор считает, что объект изменил курс, то он отвечает: «Подтверждаю изменение курса объекта!» Если торпеда готова к запуску, капитан объявляет: «Отменить огонь!», что отменяет пуск торпеды. Затем проводится очередной этап пространственно-временного анализа, чтобы вновь собрать данные, необходимые для наведения торпеды на цель. Возникает вопрос: почему он совершил маневр? Он тебя обнаружил? Если так, то могут возникнуть неприятности. Вам, может быть, даже придётся уточнить информацию.
Как только вычисления закончены, помощник капитана говорит: «Капитан, мы вычислили цель» (обычно это говорится с гордостью и нетерпением атаковать. Вы говорите таким же тоном фразу: «Дорогая, стейки готовы»).
И начинается рок-н-ролл.
Существует только два типа судов — подлодки и мишени. Мишени, в свою очередь, делятся на два типа: подлодки противника, называемые «подводными мишенями», и надводные суда, которые называют «скользящими по поверхности» (в конце концов, они и в самом деле лишь скользят по поверхности). Обычно офицеров и моряков, которые плавают на надводных судах, вежливо называют «скользящими мерзавцами».
Навигация, или «Где мы находимся, чёрт возьми?»
Этот сложный вопрос обычно задается за навигационным столом с чертежами. Ответ можно получить при помощи бумаги и карандаша и старого, доброго чертежа. Не важно, сколько технологии задействовано в этом процессе и плазменных дисплеев подключено к спутниковой системе навигации, ВМС США все равно будет продолжать использовать предметы, которые выиграли войну 1812 года, — чертёж, карандаш, компас и секундомер.
Если вы знаете свое точное местоположение в данный момент времени — скажем, около пирса № 22, — вы проводите прямую линию от вашего предыдущего местоположения до того места, куда вы прибыли. Так как расстояние равно произведению скорости и времени, то зная вашу скорость и время в пути, вы можете рассчитать длину вашей линии на бумаге. Это называется примерный расчёт позиции судна (неопытный моряк может сказать, что это точный расчет местоположения, потому что он не знает, откуда взялся этот термин). К сожалению, позиция, полученная в результате примерного расчета, может быть далека от реальной, потому что необходимо делать поправку на ветер, прилив и, что самое важное, течение.
Поэтому нам нужно точно знать, где мы находимся. Сейчас в нашем распоряжении есть Глобальная система навигации, которая представляет собой серию сигналов, посылаемых на Землю навигационными спутниками, чтобы дать информацию о нашем положении с точностью примерно 7–15 метров. Этого бывает достаточно, чтобы навести межконтинентальную баллистическую ракету и запустить её таким образом, чтобы она попала в самый центр бункера. Иногда мольба навигатора: «Мне нужно определить мое местоположение!» похожа на монолог героинового наркомана.
Это одна из причин, почему подлодка поднимается на перископную глубину. На перископной глубине перископная антенна получает навигационные сигналы со спутника и предоставляет вам необходимую информацию для определения положения объекта. Но как же быть все те 3 или 10 часов, когда вы находитесь глубоко под водой, не обладая этими данными? Примерная информация о местоположении судна может быть настолько неверна, что если вы двигаетесь на полном ходу, то диаметр района вашего примерного положения может достигать 20, а то и 30 морских миль. Однажды солнечным утром в Средиземном море подлодка врезалась в подводную скалу. Она осуществила экстренный подъём на поверхность, используя взрыв балластных ёмкостей, и кое-как доплыла до порта с выведенным из строя сонаром и повреждённой передней балластной ёмкостью. (Когда подлодка прибыла в итальянский порт, на пирсе её ждали новый капитан судна и адмирал. После этого старый капитан отправился «командовать» пыльной партой в подвале Главнокомандующего подлодками Атлантического флота).
Поэтому подводная навигация остается ключевым моментом. Эта проблема решается двумя путями. Первый — бортовая инерциальная система навигации. Она представляет собой гироскоп с множеством колокольчиков и свистков. Если с этим прибором обращаться аккуратно, то он даст навигатору вполне сносную информацию о местоположении. Но все равно к этим данным относятся с известной долей недоверия.
Второй прибор — это фатометр, или прибор для «простукивания» дна. Навигация контура морского дна работает превосходно, когда дно имеет отличительные особенности (как, например, в области Атлантического водораздела, делящего Атлантику пополам). Но если дно таковых особенностей не имеет, то эта система бесполезна. Если дно плоское и песчаное, то тут нам потребуется другая система. Вот почему мы изобрели систему контроля изменений магнитного поля.
Проблема с магнитной навигацией и системой контроля изменений гравитационного поля Земли состоит в том, что вам приходится тратить время — очень много времени, — плавая вокруг, собирая информацию, нанося её на чертёж, проверяя чертеж и снова выверяя его. Может быть, это является сложной задачей для многих ВМС других стран, но в США эта проблема решается просто: подлодкам, несущим на борту баллистические ракеты, во время стратегического патрулирования нечего больше делать, кроме как бродить по просторам океана, «прячась» от возможного противника (в своём желании остаться незамеченными они обрабатывают информацию с рыболовных судов, траулеров, яхт, торговых судов или любого другого судна, которое может их обнаружить). Во время путешествия оборудование подлодки обследует дно в поисках отличительных черт и контролирует изменения магнитного поля Земли.
Система контроля изменений магнитного поля всё ещё находится в разработке, но она основывается на изменениях в магнитном поле Земли, происходящих в районах концентрации железа. Четвёртый метод сейчас проходит начальное тестирование — измерение гравитации. Этот метод улавливает малейшие изменения в гравитационном поле Земли.
Минимум того, что вам нужно знать:• Центр нападения расположен на правой стороне центра управления, где команда управления ведением огня делает свое дело — превращает суда в обломки.
• У торпеды есть свой собственный двигатель и свое топливо, которые доставляют её до цели.
• Современные подлодки могут производить запуск ракет для поражения наземных целей и надводных кораблей.
• Управление ведением огня — искусство, которое помогает вашему снаряду поразить цель.
Глава 12
Вырабатываем энергию, часть 1
В этой главе
• Теория относительности.
• Нейтроны заставляют винт вращаться.
• Горячая и холодная стороны дела.
• Не такие уж безопасные тесты на безопасность.
В этой и следующей главах мы рассмотрим силовую установку подлодки. Силовой установкой называют все, что обычно находится в задней части подлодки и состоит из реактора, парового двигателя и цепи зубчатых передач.
Офицеров и рядовых моряков, которые контролируют работу реактора, называют атомщиками. И довольно часто вы можете обнаружить надпись «Атомщикам вход запрещён» в том месте, где спят офицеры сонарной комнаты.
Заметка: не все моряки в передней части подлодки являются офицерами сонарной комнаты. Офицеры торпедного отсека составляют особую «касту». Когда подлодка останавливается в порту, где моряков отпускают в увольнение, они как раз то, кто попадают в местную тюрьму и вынуждают американского посла высказывать своё недовольство капитану. Неприятные инциденты за границей возникают, в основном, когда офицеры торпедного отсека избивают местных байкеров. Если когда-нибудь встретитесь с одним из них, соглашайтесь со всем, что он говорит.
Офицеров сонарной комнаты также называют «обитателями носа подлодки» (они работают в носовой части подлодки). Вообще эти офицеры могут провести неделю на вахте и даже не вспотеть или не испачкаться. Поэтому им дали прозвище «сонарные девочки». Хотя моряки машинного отделения или торпедного отсека выполняют более тяжёлую в физическом отношении работу, судно не способно выполнить задание без «сонарных девочек». Но давайте быть честными — душ три раза в день и одеколон никак не ассоциируется с моряками реакторного отсека.
