Читаем без скачивания Эффект Эмбера - Ричард Пратер

Иллюзия присутствия стала еще более убедительной, когда Аралия начала свою маленькую речь:

– Привет, джентльмены! Благодарю достопочтенную публику за столь горячий прием!

Когда мы втроем готовили эту приветственную речь, все сошлись на том, что первыми ее словами должны быть слова благодарности в адрес «достопочтенной публики», которая, по нашим расчетам, вряд ли встретит ее каменными лицами и гробовым молчанием. Мы запрограммировали небольшие паузы перед ее вступительными фразами, чтобы дать публике возможность выразить восторг и выплеснуть эмоции. Пока что это срабатывало отлично.

– У меня нет слов, чтобы выразить переполняющую меня радость от такого радушного приема. Конечно... я бы могла... но... – Небольшой наклон к микрофону и понижение голоса до интимно-сексуального шепота. А улыбка, призывная, дразнящая. – ...Но, думаю, лучше не надо...

Гром аплодисментов, ликующие возгласы. Все же какие мы молодцы, что предусмотрели эти паузы! Я опустил бинокль, решив еще раз осмотреть местность.

Я мысленно представил, что нахожусь внизу, там, где сейчас Аралия и откуда я заметил неожиданно блеснувшего на холме солнечного зайчика. Прикинул угол и решил, что он блеснул чуть правее. Я начал осторожно пробираться влево, не только тщательно озираясь по сторонам но и внимательно глядя под ноги, не упуская из виду ни единого сучка или гальки.

Снизу до меня доносились обрывки записанной речи Аралии:

– Я хочу вам сказать, что мне доставляет удовольствие видеть всех вас, то есть всех вас. О, право же... вас всех?

«Мальчикам» пришелся весьма по душе ее игривый тон. Они опять взвыли от восторга, а я, даже будучи сосредоточен на своем поиске, невольно подивился тому, насколько кокетливее и провоцирующе звучал сегодня ее вчерашний диалог. Несомненно, это потому, что сейчас каждому слогу Аралии внимали четыреста мужиков.

По моим подсчетам, Аралия уже использовала половину отведенного ей времени. Я пробирался вперед чуть ли не ползком, пригнувшись к земле, но вдруг застыл на месте с занесенной для очередного шага ногой. Потом осторожно опустил ее на землю и прислушался.

Нет, пока что я ничего не видел и ничего не слышал, во всяком случае, ничего необычного или интересного. Возможно, я зафиксировал какой-то звук на уровне подсознания... но как бы там ни было, что-то заставило меня замереть на месте, напряженно вслушиваясь в тревожную тишину.

– Не забудьте, мальчики, в следующее воскресенье я выступлю в финальном конкурсе «Мисс Обнаженная Америка», который проводится здесь, в нашей солнечной Калифорнии. Я надеюсь, что все вы придете поболеть за меня... и за сорок Девять других девушек.

Пока все шло нормально.

Аралия заканчивала свою речь, вернее, кончалась приготовленная нами запись. Вот-вот она повернется и направится в свой кукольный чайный домик, следуя точно по воображаемой отметке, только в обратном порядке. Таков был простейший способ съемки, к которому мы вынуждены были прибегнуть из-за недостатка времени.

Я уже не улавливал смысла ее слов, хотя знал их наизусть. Не думаю, чтобы те четыреста разгоряченных мужиков тоже понимали, что она говорит. Их шум перекрывал ее певуче-мелодичный голос. Они чувствовали, что Аралия заканчивает свою речь, после чего сразу уйдет, и не хотели ее отпускать. Но я их в этом не винил.

И тут буквально в каком-то метре впереди меня длинные, достигающие земли ветки перечного дерева колыхнулись. Я, как никогда отчетливо, увидел гроздья маленьких красных стручков, но заглянуть под плотный навес из веток не мог. Здесь, на склоне холма, ветки перечных деревьев были такими густыми, а листва и плоды столь обильными, что способны были укрыть даже лошадь. Поэтому уж человек-то – то есть злоумышленник – совершенно спокойно мог сейчас сидеть где-нибудь совсем рядом со мной под деревом. К тому же меня не покидало какое-то смутное беспокойство, отчего по спине пробегали мурашки и сжимались мышцы на затылке.

– ...при таком количестве необычайно прекрасных претенденток мой шанс одержать победу на конкурсе невелик, тем не менее...

Но мне уже было не до ее речей и не до воплей дикарей, пляшущих вокруг котла с миссионерской похлебкой. Я преодолел последний метр до дерева и раздвинул его шелковистые на ощупь ветви. Ствол как ствол, а под ним масса опавших цветов, стручков и сухих листьев.

Я начал быстро осматривать одно за другим деревья, росшие поблизости от меня, потому что если гипотетический злодей находился где-то здесь – а я опять начал в этом сомневаться, поскольку Аралия являла собой великолепную мишень уже целых шестьдесят секунд и можно было спокойно выстрелить в нее не один раз, – то сейчас он, несомненно, с увлечением смотрит на Аралию и ревущую от восторга толпу мужчин.

– Итак, дорогие, благодарю всех вас еще раз за внимание к моей персоне. Мне было очень весело тут с вами, правда. Не знаю даже, что еще сказать... или сделать для вас... разве что... словом, я посылаю вам всем воздушный поцелуй...

По последовавшему вслед за этим восторженному реву присутствующих нетрудно было догадаться, что сейчас Аралия подносит к губам руки и бросает свои поцелуи в толпу. Однако я этого не видел, поскольку мое внимание было занято другим, но живо представил себе, как она поворачивается на сто восемьдесят градусов и плавно удаляется – зрелище тоже, безусловно, впечатляющее!

Да, Аралия, должно быть, уже уходила, потому что опять грянуло это невыносимое даже на расстоянии, душераздирающее «бла-а-а...», которое джазмены, видимо, считали шедевром музыкального искусства. Вот в этот-то момент и прозвучал выстрел.

Мощно кашлянула винтовка где-то прямо передо мной. Совсем близко. Но не от дерева, к которому я направлялся, а откуда-то выше. Я рванулся туда по мягкому грунту, но никого не обнаружил и побежал дальше к гигантскому перечному дереву – самому могучему и пышному из всех, и именно из гущи его ветвей грянул второй выстрел.

Не замедляя бега, я быстро взглянул вниз, Аралия спокойно удалялась в направлении чайного домика. Потом взглянул еще раз для верности. Она продолжала все так же спокойно идти. Вот сейчас она повернет налево и вскоре окажется в чайном домике.

Я убедился, что с фильмом все в порядке и ринулся прямо к злополучному дереву, готовый, подобно бульдозеру, протаранить его густой зеленый навес и схватить злодея, пытавшегося убить Аралию...

Тут я вдруг задумался.

К чему эта безрассудная спешка и зубной скрежет? Да и дерево тут ни при чем. В конце концов, с Аралией все в порядке. Этот ублюдок стрелял не по ней, а по ее оптическому изображению, проделывая дырки всего лишь в лазерно-голографической картинке, воссозданной гением Эмбера.

Прежде чем я настиг его, он успел выстрелить еще пару раз все с тем же нулевым результатом.

Теперь даже для меня реальность начала переходить в ирреальность, поскольку даже мне, знающему секрет, трудно было свыкнуться с мыслью о невозможности пожать руку фантому, погладить его или же обнять, не говоря уже о том, чтобы попытаться его убить. Подобное было из области фантастики и легко могло «сдвинуть» кого угодно.

Именно эта мысль подготовила меня к встрече с парнем с винтовкой. Подготовила скорее меня, нежели его и, возможно, помогла мне лучше понять ход его мыслей в тот момент.

Я уже перешел на шаг и старался ступать как можно осторожнее, чтобы не спугнуть его, хотя теперь это не имело особого значения. Подойдя к дереву, я раздвинул ветки и увидел его лежащим на животе за шероховатым стволом в типичной позе для стрельбы из положения лежа: локти уперты в землю, пятки вместе, носки врозь. Лямка карабина на плече для лучшего упора. Глаз – у оптического прицела.

Когда я его обнаружил, он уже не целился. В крайнем изумлении он оторвался от окуляра и озадаченно посмотрел на карабин в его руках.

Я подошел к нему поближе, коснулся шершавого ствола дерева, готовый, если потребуется, разнести вдребезги его голову. Я старался не шуметь, не зная, есть ли у него тут сообщники, но и на цыпочках не крался, так что он наверняка слышал мои шаги или похрустывание ветвей у меня под ногами.

Казалось, он не заметил ничего странного в происходящем.

– Что за чертовщина? – спросил он. – Скажи, ты это видел?

Но он не взглянул в мою сторону, а обалдело таращился на винтовку. Мне показалось, что он разговаривает со своим карабином.

И я не ошибся, потому что в следующую минуту он тряхнул его левой рукой и требовательно проговорил:

– Ты, старая железяка, в это невозможно поверить!

Глава 19

Мной овладело какое-то странное чувство.

То я мчался со всей возможной скоростью по открытому, легко простреливаемому пространству, словно летел по воздуху; потом умерил бег, видя, что стрелок практически ничего не может сделать. Затем, по мере замедления шага, я постепенно перешел от состояния крайней агрессивности и желания разорвать убийцу на части к готовности отказаться от преследования.