Сам каменный замок, все его укрепления новгородцы разрушили до основания, поскольку оставлять в нем гарнизон не было смысла. Об этом ратном успехе летописец скажет предельно кратко: «И изиде вскоре с Новгородци, и с Ладожаны, и с Карелою, и с Ижоряны на град Копорию, и изверже град из основания».
Полководец Александр Невский возвратился в Новгород с победой, которой так долго ждали в вольном городе. Немецкие рыцари были полностью изгнаны из Водской земли. В Новгороде князь отпустил еще часть пленных, чем подчеркнул лишний раз гуманность победителя. Ливонские же рыцари, величавшие себя «слугами Божьими», со взятыми в полон обращались совсем иначе.
Казнь изменников в Копорье говорила о том, что молодому новгородскому князю были ненавистны «крамолы» в собственном доме. С другой стороны, возвращение плененным рыцарям свободы свидетельствовало не о его великодушии, а о дипломатическом шаге, предполагавшем будущие переговоры с немецким орденом. Последний поступок Александра Невского не вызвал одобрения у многих современников. Милостив был «паче меры!» — как бы с легким укором замечает по этому поводу древнерусский летописец.
Теперь предстояло освобождать новгородского «брата меньшого» — город-крепость Псков и его земли. Сил для этого, однако, было явно недостаточно. Александр Ярославич обратился за помощью к отцу, великому князю владимирскому, сам съездив в Суздальскую землю. Ярослав Всеволодович, понимая опасность, которая грозила Новгородской Руси из Ливонии, согласился отпустить свои полки на войну. Он без промедления отправил на помощь вольному городу Новгороду суздальские полки, хорошо обученные и вооруженные. Пришли воины и из стольного Владимира с Переяславлем. Подмогу привел младший брат новгородского князя Андрей Ярославич.
На сбор ратных сил для освободительного похода на Псков ушла вся зима 1241–1242 годов. Для его организации Александр Невский в военное время даже «отьеха в Русь» к отцу. Новгородское вече единодушно поддержало княжеские труды по созданию мощной рати, способной освободить город-крепость Псков и изгнать рыцарей-крестоносцев из русских пределов.
Отдельные удельные князья и новгородские бояре, да и хан Золотой Орды, с подозрительностью смотрели, как под боевыми знаменами воинственного сына великого князя владимирского собиралась большая рать. Даже на такой, казалось бы, простой в той исторической ситуации вопрос, как проход низовских — владимиро-суздальских — полков князя Андрея Ярославича через территории соседних княжеств, согласие давалось лишь с большим трудом.
После страшного Батыева нашествия Русь еще не могла выставить сильного войска, собранного воедино для отражения новой военной беды. Можно предположить, что собранная в Новгороде князем Александром Ярославичем русская рать была самой большой для тех лет.
Когда новгородское ополчение и суздальско-владимирская рать соединились, князь Александр Невский не стал мешкать и зимними дорогами выступил в поход. Войско он вел быстро, стараясь прежде всего перерезать все коммуникации с Ливонией вражеского гарнизона, засевшего в псковском детинце. Это полководцу вполне удалось и немецкий гарнизон даже не смог подать просьбы о помощи орденскому начальству.
Русские полки появились перед Псковом внезапно и ворвались в город «изгоном». Гарнизон крестоносцев состоял из немецких рыцарей и большого числа оруженосцев, а также рядовых пеших воинов — кнехтов. Ливонцы едва успели укрыться в псковском детинце. Восставшие псковичи открыли освободителям городские ворота.
Завоевателей «меньшого брата» Новгорода не спасли крепкие крепостные стены. Немецкий гарнизон попытался отбиться от нападавших, но в ходе яростного приступа был почти полностью уничтожен. После отчаянного сопротивления остатки орденского гарнизона сложили оружие. Хорошо организованный штурм города-крепости завершился скорой и полной победой.
В бою погибло семьдесят знатных орденских братьев, много рядовых воинов-ливонцев. Шестерых рыцарских начальников пленили и затем казнили за совершенные злодеяния. В плен попали и два немецких наместника-фогта, присланные магистром ордена для управления псковскими землями. Их заковали в цепи и отправили в Новгород.
Псковские «переветники»-изменники из числа бояр разделили судьбу изменников-копорцев. Князь Александр Ярославич за измену Русской земле карал самым беспощадным образом людей всех сословий и званий. Простой люд и ратники не могли не приветствовать такой скорый и правый суд своего князя-правителя.
После освобождения древнего Пскова Александр Невский, чтобы не дать ливонским рыцарям прийти в себя от поражения и усилиться, во главе новгородских и отцовских полков двинулся на крепость Изборск. Крестоносцы не стали ее защищать. Орденские братья поспешно бежали из русских пределов, не утратив при этом жажды завоевания восточных земель.
Поражения немецких рыцарей на новгородских и псковских землях вызвали новые восстания в покоренной меченосцами земле эстов. Особенно сильным стало восстание непокоренных жителей эстонского острова Эзель, современного Сааремаа. Ливонскому ордену пришлось спешно подписать с сааремаасцами мирный договор.
Очистив от рыцарей-крестоносцев русские земли, князь Александр Ярославич двинулся в поход на Ливонию. Он дал право своему войску воевать «зажитнем» — то есть наносить противной стороне максимальный материальный ущерб. Орденские поместья безжалостно разорялись. В схватках уничтожались отдельные вражеские отряды, не успевшие укрыться за стенами крепостей. Русские полки, не обремененные обозами, быстро и легко передвигались по зимним дорогам.
Тем временем немецкий орден спешно собирал воедино все наличные воинские силы, чтобы нанести ответный удар по Новгороду и вернуть все ранее завоеванное. Для похода собиралась тяжеловооруженная рыцарская конница из всех крепостей Ливонии — Риги, Феллина, Оденпе и других. Не поскупились на присылку воинских отрядов католические епископы — Дерптский, Рижский и Эзельский.
Легкие пешие войска набирались из покоренных прибалтийских народов — эстов, ливов и других — силой принуждения. Хотя они являлись вспомогательными отрядами ордена, но составляли большую часть его пешего войска, которое в случае неудачи бросалось конными рыцарями на произвол судьбы.
В ливонском войске оказалось на сей раз немало «людей датского короля» — датских рыцарей. Король Дании Вальдемар II прислал ордену из города Ревеля солидную помощь под начальством двух принцев крови — Кнута и Абеля. Но все же самую большую поддержку воинскими отрядами орденские братья-крестоносцы получили из немецких земель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
