Я рассмеялся:
— В самом деле, только, короны мне не хватало. То есть здесь и таких формальностей не признают?
— Коронование вообще-то не формальность, как и бракосочетание. Это существенные и таинственные вещи. Но здесь они творятся напрямую, без посредников. Это земля такая, — сказал Кронос уже без вызова и без насмешки. — И вы король без всяких скидок. Держитесь, это дело непростое.
— Да, я как раз по непростому делу. Мне хочется покончить с охотой на ребят. Я думаю, что это очень серьезная угроза. И, кроме того, мне без всяких оснований кажется, что вы об этом деле знаете больше, чем все остальные вместе взятые. Это так?
— Так, — улыбнулся Кронос. — И вам, как королю, я эту информацию готов отдать. Но есть одно условие: вы должны правильно формулировать вопросы. Тогда я смогу на них отвечать.
— Я постараюсь, хотя, по-моему, это не повод для интеллектуальных игр. Мне как-то не до шуток.
— Постарайтесь, — спокойно кивнул Кронос. — Дело не в игре. Спросите — я расскажу в чем.
— Ну, хорошо. Кто вы? Откуда? Как здесь оказались? Почему вам нужны вопросы, чтобы говорить?
— Кто я? Я человек с образованием физика или инженера и навыками художника. Откуда? Да, судя по всему, оттуда же, откуда ваши враги. Как здесь оказался? Точно не скажу — не знаю. Во мне довольно много разных… м-м… повреждений, в частности, я помню далеко не все из того, что со мною случилось. Например, не помню, как попал к границе вил, в горах, у самого Круга. Меня нашли там связанным, изувеченным, расстрелянным и, в общем, скорее мертвым, чем живым. Но нашли меня вилы, а они не любят смерть. Если эта часть моего рассказа вызовет у вас сомнения, то ее есть кому подтвердить. Те, кто меня спасал, и сейчас живут и здравствуют. Правда, не так уж близко от здешних мест, но и не слишком далеко. Спасти меня в принципе было невозможно, но вилы знали, где добыть настоящей живой воды. И добыли — возможно, в пику тем, кто меня убивал. Когда я пришел в себя, мне смущенно объяснили, что я получил немереную дозу жизни и теперь никто не скажет, сколько она (то есть моя жизнь) продлится: век, два, десять. Но не подумайте, что я этим огорчен. Кроме того, тут важен один нюанс. В той прошлой жизни, из которой я сбежал, я был чем-то связан: присягой, клятвой, шантажом — и должен был служить своим… м-м… хозяевам. Но та жизнь кончилась: хозяева ее забрали. Мою нынешнюю жизнь мне подарили вилы, и я считаю, что она принадлежит им. Точнее, я теперь у них на службе — как и вы, без лишних формальностей.
— Вилы узнали что-нибудь о тех, кто вас убивал?
— Что-нибудь узнали. Они довольно быстро обнаружили, что с моей памятью происходят странные вещи. Она как будто нарочно попорчена и как-то заблокирована, но иногда, отвечая на вопросы, я рассказываю вещи, о которых за минуту до этого ничего не знал. Вилы терпеливо задавали мне множество вопросов и выяснили, что, судя по всему, я пытался откуда-то бежать и пересек границу страны. Мои преследователи прошли за мной. Потом они убрались восвояси.
— Куда убрались? Где находится их страна?
— Не знаю. Не могу вспомнить.
— На западе?
— Нет. Не то.
— На востоке?
— Не то. Неправильный вопрос.
— Она вообще-то на земле?
— Нет. Под землей.
Он изумленно взглянул на меня своими темными глазами. Теперь я видел, что они скорей печальны, чем надменны.
— Под землей? Под всей нашей страной? — продолжал я.
— Нет, не под всей.
— Это большая страна?
— Нет. И это не страна. Другое слово.
— Попробуйте увидеть — что в ней было?
— Трубы. Коридоры и трубы.
— Металлические трубы?
— Да. Всякие. Стеклянные тоже.
— Лаборатория?
— Да, я работал там в лаборатории, но это не все…
— Где вход в подземелье?
— В горах.
— На нашей территории?
— Не знаю.
— Близко отсюда? Далеко?
— Довольно далеко.
— Но как же они попадают к нам в считанные часы, а исчезают вообще мгновенно?
— Не знаю.
— Они могут попасть сюда при закрытой границе?
— Нет.
— Почему?
— Люк не откроется.
Он снова взглянул на меня с изумлением. Я кивнул.
— А где люк?
— Не знаю. Ведь я ушел оттуда так давно…
— А им о вас известно? Например, что вы живы?
— Мне кажется, да.
— И потому не выходите, когда граница открыта?
— Да. Мне кажется, что я им нужен. Я много знаю и не хочу, чтобы меня заставили говорить. Но, может быть, это просто мой страх.
— Как вы узнаете, что граница открыта?
— У меня здесь своя лаборатория. Такой большой перепад энергии всегда можно измерить.
— А Бет говорила, что ее личный щит приборы не фиксируют.
— Конечно. Это ведь очень маленький щит.
— У охотников может быть прибор, который фиксирует этот перепад энергии? Они знают, что и как измерять?
— Я разработал датчик уже здесь. Но я не в курсе, что сделано у них за эти годы. Не помню, чем мы занимались раньше.
— Кто этим руководит?
— Не помню. Я никаких имен не помню. Даже своего.
— Чего они хотят?
— Власти. И силы.
— Там, под землей, много людей?
— Много.
— Откуда они?
— Не знаю.
— Они там добровольно?
— Нет. Там никто бы добровольно не остался.
— Охотники могли бы убежать, сдаться, остаться здесь. Почему они этого не делают?
— Боятся. Там все боятся. Они уверены, что рано или поздно их настигнут. Или они боятся чего-то другого? Не помню.
— Значит, они придут сюда?
— Как только сумеют.
— Если закрыть сейчас границу наглухо, это поможет?
— Думаю, что да. Но именно наглухо. Тогда страна исчезнет для других — в том числе и для них.
— Вы будете мне помогать?
— В чем? Я способен лишь отвечать на вопросы, но не в силах прямо пойти против этих врагов. У меня не получится.
— Значит, люк, а не база, — сказал я скорей для себя.
— База? — встрепенулся Кронос.
Я пересказал ему свою идею.
— Может быть, — отозвался он. — Такое тоже может быть. Вы начали искать? Ищите.
Кронос откинулся в кресле. Мне показалось, что он очень устал.
— Наверно, я не должен больше спрашивать, — сказал я ему. — Вы много вспомнили. Я кое-что понял.
— Я тоже, — он вдруг улыбнулся, — хотя для меня это в самом деле тяжкий труд. Зато я могу без особых усилий рассказать вам о вещах, которые происходили уже здесь. Это я помню ясно.
— Как вы удерживали законы равновесия, пока девочки были маленькими?
— Никак. Они сами их и удерживали, только не знали об этом.
— Как они к вам попали?
— Боюсь, что их отец пытался помешать тем, кто меня убивал. Вилы не захотели рассказывать мне об этом. Так, обмолвились однажды. Они попросили меня вырастить девочек среди людей, чтобы им легче было править. И учить, учить их всему человеческому знанию. Я и сам все время учился, пока они росли. Да и теперь учусь. Это мое главное занятие. Здесь, в этом доме, у меня собралась серьезная библиотека и много всякого… м-м… лабораторного оборудования. Мне показалось, что вы тоже не чужды этой жажды знаний.
— Наверно. Но пока что мне не до того. А вам, видимо, нужно видеться с Кэт и Бет чаще?
— Не стоит. Между нами нет доверия. Во мне, наверно, сохранилось нечто от прежней жизни — нечто неприятное и чуждое здешнему миру. Но я не страдаю от одиночества.
— И вы никого не хотели бы видеть чаще?
Он быстро улыбнулся закрытой (для себя) улыбкой.
— Хотел бы, но не увижу. Оставим это. У вас вряд ли получится перекрыть границу. Кэт не позволит.
— Почему?
— Она все время рвется в большой мир. И что-то ее сильно беспокоит в ее жизни. Вы знаете что?
— Знаю, — кивнул я.
— Если можно, расскажите мне. От поступков Кэт очень многое зависит. Она расшатывает равновесие больше, чем все остальные вместе взятые.
— Вам я скажу, хоть это больше похоже на обыкновенную сплетню. Кэт кажется, что она любит Андре.
— Почему кажется? — опять улыбнулся Кронос. — Андре стоит того, чтобы его любили. Другое дело, что ей следовало бы отнестись к этому бескорыстно. Он не ее суженый. Его нужно просто любить — не для себя, а из благодарности.
