чтобы приближаться к Грегору, бочком, бочком движется ко мне. В итоге, оказывается совсем рядом, но при этом беспрерывно блеет на торговца.
Тот, упрямец, не сдается. Продолжает ласково причмокивать, приманивая пса, — не понимает, что животное уже сделало свой выбор, причем задолго до этого испытания.
“Ты мой хороший мальчик!» — мысленно воркую. — «Иди ко мне, дай поглажу тебя по спинке!»
Пес, будто меня услышав, пятится задом до тех пор, пока не упирается в меня. Прикасаться к собаке сзади, не дав для начала обнюхать тыльную сторону ладони, технически неверно и чревато прокушенными пальцами. Но мы с Сереньким нарушили столько правил, что это почти стало традицией. Даже сейчас он доверчиво уткнулся своим задом прямо мне в бедра — разве обычная собака пошла бы на такое после трех дней знакомства?
Стоит мне медленно опустить руку на мохнатый круп, как торговец сердитым шипением признает свое поражение. Огорченно всплескивает руками и о чем-то шепчется с подбежавшей женой.
— Коза, — подытоживает Йемрен, указывая в мою сторону, — остается с хозяйкой.
— Вот интересно получается! — ворчит жена проигравшего, подбоченившись. — Как же вы козочку собираетесь продавать, если она от старухи ни на шаг не отходит?
— Твоя забота, любезная, — продавать свои специи, а не нашу козу, — натолкнувшись на суровый взгляд принца, незадачливая торговка замолкает. Поворачивается к своей повозке и принимается, негромко переговариваясь с мужем, раскладывать товар.
Специй великое множество, а женщин здесь мало. Кто будет покупать их приправы?
Неужели несколько представительниц слабого пола кормят всех мужчин? Не завидую бедняжкам, если их роль — с утра до вечера возиться с едой! Наверно, поэтому они выглядят такими худыми и истощенными.
Пока поглаживаю Серенького, ощущаю на спине и затылке легкий зуд, будто кто-то на меня смотрит в упор. Оглядываюсь. Народу вокруг полно, но все кажутся занятыми. Никто даже «случайно» не пересекается со мной взглядом, чтобы получить повод для презрительного плевка.
Все-таки мужчины здесь красивые — ладно скроенные, сильные… Мышцы бугрятся при каждом движении, даже у седовласых. Интересно, почему в них столько агрессии? Им женской ласки не хватает?
Увлеченная наблюдением за местными, не сразу замечаю, что Йемрен скрылся из вида. Меня это ни капли не тревожит. Я бы на его месте поскорее продала ненужный товар вместе с телегой, чтобы закупить провизию и амуницию для езды верхом.
Мысль о езде верхом тоже не пугает, даже наоброт. Наши соседи по даче разводили лошадей, поэтому каждое лето я помогала их сыну Никите с выпасом и уходом. В тринадцать я научилась держаться в седле, а с пятнадцати по секрету от бабушки каталась без седла.
Внезапно за моей спиной раздается приятный женский голос:
— Следуй за мной вместе со своим животным, санна*. Я отведу тебя к Лийне.
(*санна — уважительное ображение к женщине в Межземелье)
Обернувшись, вижу незнакомую брюнетку. Судя по одежде, — рубашке из дубленой кожи, штанам и мокасинам — одна из местных. Куда она меня зовет? На чаепитие? Может, кому-то приспичило пообщаться с приезжей, чтобы узнать новости из внешнего мира?
Виновато улыбаюсь и мотаю головой. Прикасаюсь к губам и развожу руками. С немой старухой особо не поболтаешь, прости.
— От приглашения Лийны никто никогда не отказывался, — красивые, черные глаза жестко сверкают, не принимая моего "нет".
Прикидываю, как бы жестами ей объяснить, что все когда-нибудь бывает в первый раз, как вдруг за моей спиной раздается уверенный голос Йемрена:
— Санна благодарит Лийну за приглашение и с радостью его принимает.
Принц успевает быстро шепнуть на ухо: «Буду ждать тебя здесь!» Приходится в очередной раз подчиниться его решению. Послушно топаю за проводницей, при этом гадая, почему вместо того, чтобы вежливо откланяться и побыстрее отсюда исчезнуть, Йемрен предпочел задержаться. Зачем терять драгоценное время на светские визиты?
Вскоре я оказываюсь на краю деревеньки у небольшого домика, который, на первый взгляд, ничем не отличается от других. Разве что дверь, окна и стены разрисованы тонкими белыми узорами.
Серенький протискивается в узкий дверной проем впереди меня. На сей раз не блеет, Надеюсь, это хороший знак.
Внутри спертый воздух и полумрак — все окна наглухо закупорены, зато на земляном полу по кругу расставлены пара десятков свечей. В самом центре сидит на коленях худая женщина с лицом, размалеванным белой краской. Сколько ей лет, за краской не разглядеть, но седые, длинные волосы выдают преклонный возраст.
Пес заходит в круг, деловито садится напротив хозяйки домика, которая тут же указывает мне на пол рядом с собой. Приходится, аккуратно переступив свечи, сесть с ней по соседству.
От переживаний меня начинает подташнивать. Лийна, подслеповато прищурив глаза, разглядывает меня, как интересный экземпляр в коллекции бабочек. Тем самым бессовестно ворует у нас с Йемреном время. Хочется закатить глаза и постучать по запястью, намекая на спешку. Только вряд ли в неторопливой атмосфере нового мира, мой жест будет верно истолкован.
Женщина, будто устав от смотрин, тонкими, длинными пальцами поджигает лучину, и, когда та начинает дымиться, проводит дымом перед моим лицом, вызывая приступ кашля. Затем повторяет процедуру перед мордой Серенького. Тот лишь фыркает, но убежать или тяпнуть за руку незнакомку не пытается.
— Рассказывай, красавица, — хриплым голосом выдает старуха. — Давно приручила волкодава?
От шокирующего вопроса хочется спрятаться. Вот просто схватить покрепче поводок и метнуться к выходу из странного места, где увидели меня настоящую сквозь морок. С тоской смотрю на дверь…
Женщина продолжает, махнув рукой в сторону деревни:
— С чего начались наши беды? Сначала в лесах исчезли пепельные вокодавы. Когда в округе исчезает тотемный зверь племени — это не к добру. Потом стали умирать женщины. Наши санны, в былые времена выносливые и крепкие, как дубленая кожа, теперь уходят к предкам совсем молодыми. Многие мужчины остались без пары. Плохо. Очень плохо.
Я осторожно киваю… Плохо, конечно, но я здесь причем? Неужели и она обвинит меня в сглазе, как рыжебородый Минох?
— Наказание приходит, — Лийна многозначительно поднимает вверх указательный палец, — когда духи предков на нас прогневались. Я годами вымаливала у предков причину их гнева, но те молчали. А сегодняшней ночью явили мне видение. Светловолосая красавица, что под видом старухи приедет на ярмарку с пепельным волкодавом, станет решением нашей проблемы. Так скажи мне, красавица, приручившая пепельного волкодава! Что делать моему племени, чтобы духи предков перестали на нас гневаться, и наши женщины перестали умирать?
Глава 35
Опять бросаю тоскливый взгляд на дверь, разрисованную белой паутиной узоров. Похоже, духи, показавшие Лийне картинку с моим участием, решили меня
