Читаем без скачивания Петля - Ник Гоуинг

— Возможно, в следующую нашу встречу у вас, Виктор Петрович, отыщутся исчерпывающие данные о деятельности «Братства», — ехидно заявил Зорин. Он почему-то не хотел наносить последний удар, возможно, из тактических соображений. Или в последний момент сдали нервы. Или же он просто хотел подержать генерала в подвешенном состоянии.

Комиссию Зорин поблагодарил, а Марченко молчаливо объявил войну.

Глава 24

Кто-то постучал в металлическую дверь вагона. Поляков стал вылезать из-под груды вонючих драных одеял, чтобы окончательно проснуться. Открыл один глаз, сунул руку в леденящий холод, спустил больные ноги.

— Да?

— Я прибыл от генерала, товарищ. Это срочно. — Голос снаружи звучал глухо, едва слышно. Поляков взглянул на часы, но тут вспомнил, что они все еще не ходят после той стычки в горах Тянь-Шаня.

— Сейчас иду, — прохрипел он.

Снаружи доносился стук колес: на сортировочной станции перегоняли вагоны. Поляков удивился, почему не проснулся от шума раньше. Вспомнил перестрелку в Голицыне и охватившую его усталость, когда он окончательно свалился на скамью.

Он босиком протащился по грязному полу вагона к занавешенному окошку и откинул мерзкую тряпку. Дрожа от холода, внизу стоял человек в белом медицинском халате, надетом поверх полосатой тельняшки.

— Кто вам нужен? — прокричал Поляков сквозь замызганное окошко. Он узнал парня: тот сидел за рулем «скорой помощи» 2-10 накануне вечером, когда Барсук вытащил Олега Ивановича из ресторана «Баку».

— Мне приказано спросить полковника. Это все.

— Где машина? — спросил Поляков.

— На другой стороне, у погрузочной площадки. — Солдат махнул рукой куда-то за крыши вагонов.

— Идите туда. Дайте мне десять минут.

— Уложитесь в пять, если можно, товарищ. Мне приказали доставить вас к генералу как можно скорее.

Поляков открыл дверцу печки, чтобы раздуть угольки, но увидел одну золу. Потрогал самовар, оказавшийся еще теплым. Взял стакан, наполнил остывшим кипятком, положил пакетик чая и последний кусок сахара с блюдечка. По крыше что-то хлестало, — похоже, радиоантенна, болтающаяся на ветру. Поляков натянул носки, напялил сапоги и попытался загладить складки на пиджаке, в котором он был, когда они сидели с Наташей в «Баку» — восемнадцать часов назад. Через минуту Поляков уже спускался по лесенке.

Ночной снег доходил до колена и лез в голенища, когда полковник пробирался полотном и заросшими сухой травой полосами между колеями. Он оказался у погрузочной площадки. Работяги заполняли мятыми коробками одни вагоны и вытаскивали фруктовые соки из других. Но даже намека на мясо, сыр и свежие овощи, в которых Москва так нуждалась, не было. Новые государства, входившие в прежний Советский Союз, не желали больше поставлять продовольствие по номинальным ценам в сердце прежней кремлевской империи. Они сами нуждались в продуктах, да к тому же могли за них получить хорошую цену в другом месте.

«Скорая помощь» ожидала с включенным мотором. Рядовой в кабине читал газету.

— Куда едем? — спросил Поляков.

— Морг тридцать девятый.

— Генерал там? — спросил Олег Иванович, в то время, как машина уже шла по грузовому двору и дальше к шоссе.

— Не мое дело — знать о генерале, товарищ. Он мне жалованье платит и заботится обо мне. Это куда лучше, чем быть безработным в этой дерьмовой стране.

Поездка через Москву на машине испокон веку не была простым делом. Светофоры всегда размещались таким манером, чтобы создать максимальные трудности для водителей. Дороги заставлены поломанными троллейбусами или заблокированы обычными пробками из обветшалых грузовиков со сломанными амортизаторами, побитыми кузовами и неисправными моторами, выпускающими густые клубы черного дизельного дыма.

Поляков опять обратил внимание на тельняшку шофера. Обе руки покрывала от локтя вниз татуировка. Выделялась оскаленная морда тигра, свидетельство того, что парень уже заслужил отличие в марченковском подпольном мире.

— Вы недавно из армии? — спросил Поляков.

— Три года протрубил. В Восточной Германии. Там все как в Гулаге. Я ненавидел каждую минуту, проведенную там.

Обычный срок в армии два года, так что полковнику стало ясно: шофер по крайней мере прослужил лишний год за какие-то грехи.

— Как зовут?

— Михаил Петрович… фамилия неважно. Зовите — Миша, пожалуйста, товарищ полковник.

— Миша, если ты проторчал три года вместо двух, значит, был не очень хорошим, скажем так, солдатом. А?

Шофер пренебрежительно поморщился.

— Я был хуже всех. Промышлял наркотиками и спиртным. Вылезал за проволоку вокруг бараков, чтобы трахать местных девчонок. Чуть не стал дезертиром. Крал вещи у немцев, чтобы меня арестовала полиция. В ихней тюрьме мне было бы лучше. У КГБ есть секретные части для вылавливания дезертиров, таких, как я. Немецкая полиция подобрала меня однажды, передала нашей военной полиции, где меня лупили дай Бог! — Миша философски пожал плечами, прокашлялся и плюнул сквозь полуоткрытое окно. — Фрицы в восемьдесят девятом разрушили Берлинскую стену, но наши офицеры забыли сказать нам, что «холодная» война закончилась. Первое, что я сделал, это подстрелил американского солдата, который шнырял вокруг нашей базы. Никто не предупредил нас, что бывшие враги получили на то право в новой Германии. Так что почти все «свободные дни» после объединения Германии я провел в дисциплинарном батальоне, так называемом «дисбате», а попросту в тюремном блоке. — Миша крутанул рулевое колесо и немного расслабился. — Там выполнял всяческую работенку. Упражнялся часами, накачивал мускулы. Предупредили, что пристрелят, если попытаюсь убежать. Дерьма там изрядно наелся.

Поляков знал, как ненавидят солдаты свою армию за то, что она так скверно к ним относилась. Ему не нужно было напоминать.

— Они демобилизовали тебя после дисбата? — спросил Поляков.

— Фигушки. Отправили нас домой лишь три месяца назад, как скотов. У меня были военный билет, вещевой мешок, мерзкие воспоминания и восемьдесят германских марок, которые я получил, загнав свою фуражку и знаки отличия французским туристам на рынке в Карлхорсте. Четыре дня мы провели в поезде. Это называлось частичный вывод советских войск из прежней Восточной Германии. И когда я добрался назад, то обнаружил, что мои товарищи кто в тюряге, кто в бегах. Есть нечего, работы нет и дома нет, поскольку мои родители разошлись.

Поляков знал, что такая поломанная судьба ждала десятки, если не сотни тысяч солдат, возвращавшихся с закрываемых в Центральной Европе баз бывшей советской империи.

— Вот поэтому я и поступил на службу к генералу. Здесь всегда есть работа. Сгодилась моя военная подготовка. И платят хорошо. Куда лучше, чем работягам на заводе.

Миша свернул во двор морга, где в хаотическом беспорядке сгрудились машины «скорой помощи», милицейские «раковые шейки».

— Что здесь происходит? — крикнул Михаил шоферу «скорой», оказавшейся рядом.

— Еще одна перестрелка, — прокричал в ответ здоровяк в забрызганном кровью халате. — Кто-то из наших людей пострелял в ресторане, там не уплатили причитающиеся нам деньги. Это «Галакси», неподалеку от «Космоса».

Миша знал этот ресторан, находившийся под контролем «Братства», побывал там в составе первой группы боевиков, когда хозяин кабака пытался уклониться от «налога».

— Все пошло не так, как надо?

— Хозяин приготовился к их визиту, обзавелся своей охраной. Потягивали пивко и ждали в задней комнате. Как только зажигательная бомба влетела в окно, люди хозяина выскочили и открыли пальбу. Двое из них убиты, да шестеро наших.

Миша выскочил из кабины и бросился через двор к тележкам с носилками, которые вкатывали в морг для регистрации трупов. Поляков последовал туда же, наблюдая со стороны, как его шофер приподнял с какого-то тела рваную простыню. Миша застонал, повернул назад.

Кто-то вытащил Полякова из этой свалки. Он обернулся и увидел уставившиеся на него измученные глаза Марченко.

— Двое из них были друзьями Миши. Как и он, из десантных частей. Барсук завербовал их для меня одиннадцать недель назад. Они тогда работали инструкторами в одном из новых районов. Хорошие ребята. Дисциплинированные, храбрые, отменные стрелки. Жалко их. И Мишу.

— А кто в этом виноват? — спросил Поляков.

— Раджабов, — выдавил Марченко. — Он начал обрабатывать даже таких людей, как владелец «Галакси», который, как меня уверяли, находился под жестким контролем «Братства».

Поляков не помнил, чтобы видел когда-нибудь Марченко в таком виде: разбитый, постаревший. Он оттащил Полякова в сторону, подальше от стонов и воплей, от сумятицы.

— Вы уверены, что это Раджабов? — спросил Поляков.

— Я слышал о засаде, когда был в Центре. У меня есть контакты всюду, и я беседовал с одним из своих людей в милиции. Откровенно говоря, я не совсем понял, что произошло, когда он первый раз сообщил мне об этом. Но потом выяснилось, что у владельца «Галакси» есть сведения, будто мои люди намеревались подбросить ему зажигательную бомбу. Когда милиция час назад допрашивала владельца и поинтересовалась, каков именно был источник информации, ресторатор ответил: «Мне сказали узбеки»… Ха! В Москве множество узбеков — тысячи, может быть, десятки тысяч. Но те наверняка были люди Раджабова.