Через пять или шесть дней после высадки граф Варвик собрал большие силы; он расположился в трех лье от короля Эдуарда, у которого людей было больше (если б только все они были верны ему!) и который жаждал сразиться с графом. Король Эдуард остановился то ли в укрепленной деревне, то ли в доме, куда можно было попасть только по мосту, и чувствовал себя, как он мне сам рассказывал, хорошо. Остальные его люди расположились по соседним деревням. Когда он обедал, ему неожиданно сообщили, что маркиз Монтегю, брат упомянутого графа, и некоторые другие, вскочив на коней, кричали при всем народе: «Да здравствует король Генрих!».
Поначалу он не поверил в это, но затем послал несколько человек узнать, вооружился и расставил людей у ограды своего дома для защиты. При нем был один опытный рыцарь по имени монсеньор Гастингс, обер-камергер Англии, имевший самое большое влияние на него. Он был женат на сестре графа Варвика, однако оставался верен своему господину и привел в его армию три тысячи конников, как он сам мне говорил. Был еще монсеньор Скейлз, брат жены короля Эдуарда, и некоторые другие добрые рыцари и оруженосцы; все они понимали, что дело принимает дурной оборот, ибо вернувшиеся люди подтвердили, что полученные королем известия верны и что на него собираются напасть.
Господь был так добр к этому королю, что внушил ему мысль держаться близко к морю, по которому за ним следовало судно с припасами и две торговые барки из Голландии. У него едва хватило времени, чтобы перебраться на них. Его камергер немного задержался, чтобы сказать командующему его войском и некоторым частным лицам, дабы они следовали за остальными [140], но хранили верность королю; затем он вместе с другими сел на судно, которое было готово к отплытию.
У них в Англии такой обычай: когда они одерживают победу в сражении, то простолюдинов не убивают и ни от кого не требуют выкупа, и все стремятся угодить победителю. Поэтому всем этим людям, когда король уехал, не причинили никакого зла. А еще мне король Эдуард рассказывал, что во всех выигранных им сражениях он, как только брал верх, вскакивал на коня и кричал, чтобы щадили народ, а убивали лишь сеньоров, и из них не удавалось избежать смерти почти никому.
Так в 1470 году бежал король Эдуард на этих двух барках и одном небольшом судне, а с ним около 700 или 800 человек, у которых не было никакой одежды, кроме доспехов. Денег у них не было ни гроша, и они едва ли представляли себе, куда направляются.
Для этого бедного короля (а именно таковым он мог теперь себя считать) было крайне необычно бежать таким образом, спасаясь от преследования собственных слуг. Он ведь за 12 или 13 лет привык к наслаждениям и удовольствиям больше, чем любой другой государь его времени, ибо ничего иного и в мыслях не держал, как только женщин (от которых он терял голову), охоту и наряды. Когда он отправлялся на охоту, то вез за собой несколько шатров, где для дам устраивал пиршества. Но он был настолько создан для этого, что второго такого я не встречал. Он был юн и прекрасен, как никто другой в его время. Я говорю: именно в то несчастное время, ибо позднее он очень растолстел.
Посмотрите же, какие превратности судьбы выпали на его долю. Он бежал в сторону Голландии. В то время ганзейцы были врагами англичан, как и французов, и держали несколько военных кораблей в море; англичане их очень боялись и не без причины, ибо те были добрыми воинами и причинили им большой ущерб в этом году, захватив несколько кораблей. Ганзейцы издалека увидели суда, на которых плыл бежавший король, и начали преследовать их на своих семи или восьми судах. Король оторвался от них и достиг побережья Голландии или более северного берега, так как он прибыл во Фризию, подойдя к маленькому городку Алкмару; его судно стало на якорь как можно ближе к городу, поскольку из-за отлива они не могли войти в гавань. Ганзейцы же также встали на якорь поблизости, ожидая прилива, чтобы настичь их.
Беда никогда не ходит одна. Судьба этого короля переменилась – и переменились его мысли. Всего 15 дней назад он был бы поражен, если бы кто-нибудь ему сказал: «Граф Варвик изгонит Вас из Англии и за 11 дней станет ее хозяином». Ведь тому не понадобилось больше времени, чтобы добиться повиновения страны, и теперь он насмехался над герцогом Бургундским, который нес расходы, охраняя море, и говорил, что хотел бы его уже видеть в Англии! Что может в свое оправдание сказать человек, столь много потерявший по собственной вине, кроме слов: «Я не думал, что так случится». Но государь (если он в зрелых летах) должен краснеть, оправдываясь столь недостойным образом.
Это прекрасный урок для государей, которые не боятся и не страшатся своих врагов, считая это делом постыдным (а большинство приближенных угодливо поддерживает их в этом) и полагая, что их за это будут больше ценить, уважать и хвалить за смелые речи. Не знаю, что будут говорить им в глаза, но мудрые люди сочтут такие речи безрассудными, ибо бояться того, чего следует бояться, и оберегать себя от опасности – к чести. Поэтому очень ценен для государя мудрый человек в его окружении, надежный, достойный доверия и имеющий право говорить правду.
Случайно в том месте, где хотел высадиться король Эдуард, оказался монсеньор де ла Грютюз, губернатор герцога Бургундского в Голландии, который немедленно был обо всем извещен (ибо те высадили людей на берег) и таким образом узнал об угрозе со стороны ганзейцев; он запретил ганзейцам преследовать беглецов и отправился на корабль, где был король, чтобы приветствовать его; король вступил на берег, а с ним – 1500 человек[141], среди которых был и герцог Глостер, его брат, провозгласивший себя впоследствии королем Ричардом.
У короля не было ни гроша, и он отдал хозяину судна платье, подбитое прекрасным куньим мехом, пообещав в будущем дать и больше. Столь убогой свиты у него никогда еще не было. Но сеньор де ла Г рютюз принял их с почетом, снабдив некоторых одеждой и взяв на себя все расходы до Гааги, в Голландии, куда он их повез, известив монсеньора Бургундского об этом событии.
Тот был сильно обеспокоен новостью и предпочел бы, чтобы король погиб, ибо опасался графа Варвика, своего врага, ставшего хозяином Англии. На сторону графа сразу же после его высадки перешло множество людей. То войско, которое бросил король Эдуард, встало под знамена графа из любви или страха, и каждый день люди все прибывали. Тогда он двинулся на Лондон. Многие его добрые рыцари и оруженосцы предались лондонским удовольствиям, и это впоследствии пошло на пользу королю Эдуарду, как и то, что королева, его жена, в своем несчастном положении разродилась сыном [142].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
