— Первое ружье с двумя зарядами! И так легко, без всякого труда досталось! Ну, Сагорро, завтра доберемся мы и до остальных, и тогда никто уже больше не помешает неграм справлять их праздник в священной роще. Можно будет заколоть и Белую Бороду в качестве очистительной жертвы. Негры охотно согласятся на это, потому что ненавидят его теперь не меньше нас.
Он насмешливо засмеялся и бросился догонять своих товарищей.
На опушке леса снова сделалось совершенно тихо; только спустя некоторое время стали раздаваться птичьи голоса, и вспугнутая стая цесарок снова слетелась вместе. Может быть, в ней также недоставало вождя?..
Четверть часа спустя Моари поспешно вернулся к тому месту, где оставил Белую Бороду. Он слышал выстрелы и им овладело беспокойство, которое еще более усилилось, когда он увидел, что лодка пуста.
— Белая Борода! Белая Борода! — стал он звать.
Никто не откликался; кругом царила полная тишина.
В болоте у самого берега заметил он свежие следы ног. Он пошел по этим следам, стараясь не потерять отпечатки ног среди травы, так как надвигались сумерки. Так дошел он до того места, где Белая Борода был взят в плен. Трава кругом была примята, и здесь валялись две патронные гильзы. Значит выстрелы происходили в этом месте. Моари пошел по следам к лесу и у самой опушки нашел феску, белую с красной кистью: он хорошо знал эти фески, которые носили вангваны Сагорро. Нужны ли были еще какие-нибудь доказательства? Он знал теперь, что его господина схватили и что он в руках безжалостных вангванов.
Следы терялись в лесу, и было уже слишком темно, чтобы найти по ним дорогу. Тогда Моари сел на пень в немом отчаянии.
— О, мой дорогой прекрасный господин! О, бедный мой господин, спасший мне жизнь! — воскликнул он наконец, закрывая лицо руками.
Но вдруг он вскочил. Неужели он будет сидеть здесь сложа руки, когда его господин в плену? Неужели не употребит усилий спасти его? И он исчез в густой чаще леса, чтобы попытать счастье и найти все-таки следы разбойников, несмотря на надвигавшийся вечер.
Глава XVI
Отравитель
Сагорро сидел перед своей палаткой. Ужин был приготовлен сегодня с особой заботливостью: подано было все, что только можно было достать в окрестностях и что находилось в запасах лагеря. Так, на блюде дымилась баранина с рисом, разведенным молоком (разумеется, козьим), жареная грудинка цапли, бананы во всевозможных видах — свежие и сушеные, горка термитов, сахарный тростник и кофе; все это было разложено на пальмовом коврике перед палаткой. Это роскошное угощение готовилось в честь Абеда, так как он должен был отправляться на другой день к рыбакам, жившим в Веньи, и Сагорро давал ему прощальный вечер.
Огни в лагере были уже зажжены, а тот, в честь кого устраивался этот праздник, все не возвращался.
— Ну, — сказал он сегодня после обеда, — мои вангваны напали на следы Белой Бороды, и я помогу им схватить его.
Часы проходили, а Абеда все не было. Сагорро потерял наконец терпение.
— Не случилось ли уж с ним какого-нибудь несчастья, — пробормотал он. — Белая Борода хорошо стреляет и нелегко отдастся в руки.
Эта мысль не покидала его, и чем больше он думал об этом, тем становился спокойнее; злорадная, дьявольская улыбка кривила углы его рта.
— Ведь я уже сказал ему, — шептал он, — что не возьму под свою защиту убийцу, если Белая Борода задумает наказать его. Теперь же, когда Черный замок сожжен, Белая Борода не станет с ним великодушничать. Да и пора уже, а то мои вангваны не знают, кого из нас слушаться. Не думает ли он, что я легко отдам ему свою власть?
Вдруг в восточном конце лагеря появилось оживление, послышались громкие восклицания, и толпа вангванов устремилась к палатке Сагорро.
Сагорро поднялся: очевидно, произошло что-нибудь необычайное. Быть может, пришла давно желанная весть? Глаза Сагорро тщетно искали Абеда среди торопливо бежавшей и взволнованной толпы. Он глубоко вздохнул. Неужели его предположение подтвердится?..
Как только вангваны увидели его, они еще издали закричали, перебивая друг друга:
— Сагорро! Сагорро! Абед возвращается! Абед взял в плен Белую Бороду! Он ведет его сюда, ведет связанным!
И чернокожие танцевали и прыгали от радости, точно дикие фурии, кругом лагерных костров.
Сагорро не верил своим ушам; он думал, что ослышался. Но вангваны продолжали выкрикивать:
— Он тащит его связанным, и скоро мы увидим его! О, Абед храбрее всех! Вот что значит настоящий мужчина!
А один из занзибарских негров встал перед огнем и начал импровизировать:
О, пойте, пойте вы, друзья!Войны уж больше нет!Воспойте Абеда: он овладел врагом!Вы слышите ли, слышите ли, друзья?В оковах белый человек!Кто же лев, свершивший подвиг этот?То Абед, наш герой!
— То Абед, наш герой! — громко подхватила толпа, но Сагорро не принял участия в этом восторженном пении. Он мрачно смотрел перед собой. Итак, его предположение не оправдалось. В это мгновение он не испытывал никакой радости по поводу взятия Белой Бороды в плен, хотя выгоды этого были огромны и превышали самые смелые надежды; он чувствовал одну только сильнейшую зависть и не мог простить Абеду этого торжества. Следующие строфы песни Сагорро не слышал и очнулся только, когда импровизирующий вангван встал прямо перед ним и запел:
Сагорро, слушай! Владел наполовинуТы волнами могучими реки,С победой же Абеда стал полным властелином здесь.Благодари ж за то, со всеми нами вместе, героя Абеда!
Между тем в лагере раздавались новые возгласы, послышались выстрелы: то были восторженные приветствия, которыми встречали возвращавшегося Абеда. Со страшным шумом приближалось к палатке Сагорро длинное шествие. Сагорро уже видел теперь Белую Бороду, который медленно шел с поднятой вверх головой и со связанными за спиной руками, между тем как Абед выступал рядом с ним, держа в правой руке конец веревки, обвязанной кругом шеи пленника.
— Сагорро! Вангваны! — воскликнул Абед. — Вот я веду к вам прежнего страшного врага. Это тот, который наводил на всех страх своим волшебным оружием. Теперь он не опаснее каждого из тех жалких рабов, что лежат там, закованные вместе, и пускай он знает, что ему одна цена с ними. Приведите сюда отряд пленных из деревень Моари: они боготворят его, как величайшего вождя и чародея. Мы закуем его вместе с ними: пусть знает, что значит сопротивляться вангванам. Пускай попробует нашу власть! Ее узнают и те, кто, подобно собаке Моари, помышляют о бегстве! Но плохо им тогда придется!
