внимательно следил за реакцией телохранителя, и кое-как дотянул, — …а-а-алий Игоревич…
Влад расслабился, но только чуть-чуть. Я же едва не прыснул от смеха. Менял, значит, менял фамилии, а теперь я ещё и Вася-а-а-алий.
— Так-то я капитан, Громов, — хмыкнул я, решив помочь другу.
Фёдор вытаращил глаза, а Влад рядом многозначительно похлопал по нагрудному карману, где скрывался приказ на «майора».
— Капитан, я сказал, — проворчал я.
— Дела у нашего рода совсем хреновастенько, господин капитан, — продолжил Громов, — Я ж не успел даже академию закончить, так меня сюда, в Гвардию. Дед все связи свои напряг, чтоб вытащить меня из Маловратска, меня Плетнёв бы там сожрал… Если я не вылечусь, меня ж из Гвардии турнут, я и так тут едва держусь, как луна в Пробоине.
Он стиснул в кулаках простынь.
— Так, значит, Громов, — я усмехнулся, — Ты у нас кто, рядовой, я так понимаю?
— Говорю же, не закончил я академию, господин капитан.
— Так вот, Гром. Я тебе сейчас предлагаю серьёзный карьерный рост. Правда, ты знаешь, быть рядом со мной — это всегда серьёзный риск…
Фёдор задумался, и в этот момент что-то громко шарахнуло в зале за занавесками. Послышались крики, снова что-то шарахнуло.
— Ваше величие, оставайтесь здесь, — Влад сразу же выскочил за занавеску. Его тень застыла с той стороны ткани.
И тут же под сводами лазарета раздался хриплый вопль:
— Мы — Легио-о-о-он!!!
Да, подарки судьбы сегодня валились прямо как снег на голову. Я подскочил в Громову и схватил его за грудки:
— Смотри в глаза, Гром!
— Вася, чего здесь происходит-то, а? — Федя нахмурился, — Да объясни ты наконец, какого хрена вообще… э…
— В глаза, говорю!
Скользнуть в сознание мага материи — это очень трудно. В оракула я проникаю, как нож в масло, оно само происходит, на автомате. Просто «кокон» срабатывает, и вуаля!
Но у мага материи во взгляде надо поймать эту сраную точку сборки, где концентрируется его «Я», и протиснуться в неё, словно верблюд через игольное ушко. Как же давно я этого не делал, вашу-то псину материальную.
А в зале уже вовсю гремело и грохотало. Непонятно откуда доносились стоны раненых, запахло палёным. К счастью, кроме криков Одержимого уже раздавались слаженные крики гвардейцев. Хм-м, оперативно работают….
— Это, Вася, тут опасненько же, — взгляд Громова так и норовил уйти в сторону.
— В глаза, толчковый ты пёс!
Сейчас я мог не бояться Стражей Душ. Одержимый, который крушил лазарет, растрясёт все Пульсары в округе так, как не один Иной.
* * *
Есть.
Вот же капитская твоя морда, какой серьёзный-то стал, Василий! И всё такой же дрищ…
Прямо на меня смотрел, нахмурив брови, сам наследник. Красные волосы, шрам на щеке, и блёклые, почти прозрачные глаза. Он заметно возмужал за эти пару месяцев, но щёки всё равно натягивались на скулах, как вакуумная упаковка на рёбрышках.
Впрочем, из головы огромного Фёдора тут любой бы выглядел дрищом. Сознание Громова испуганно шарахнулось, ощутив незваного подселенца, но я весомо ударил по нему успокоительным астральным щелбаном.
«Фёдор! Фё-о-одор! Сиди спокойно, пока я тут порядок навожу».
К счастью, он меня услышал, хотя спокойствия это ему не прибавило. Тем более, из-за занавески выскочил Влад и, схватив растерянного Василия за плечо, поволок его за боковую штору.
— Ща, Васёк, — махнул я напоследок, — Пару сек!
Его изумлённый взгляд скрыла ткань перегородки, а я сразу же ринулся взглядом внутрь организма, просветив разом все чакры.
На хрен, как же поясница болит. И в ноги отдаёт… И ты терпел такую боль, Фёдор? Ну что ж, уважаю.
Но это потом. Терпели столько, потерпим ещё. Сейчас дело.
Это была непонятная мне стихия, такая непривычная магия. Едва я распустил свою ауру псионика, как всё моё нутро налилось непонятными сигналами, зазвенело на все лады, аж черепушка зазудела.
И попробуй разберись, что происходит… Словно ненастроенное пианино с отсутствующими клавишами.
Через пару мгновений до меня дошло, что под кроватью что-то неведомое хотело поговорить со мной. Я привык к магии огня — она всегда горела тихой яростью у сердца, текла по венам горячей кровью, грела кожу тёплым солнцем, сияла на небосводе Красной Луной и Красными Вертунами вокруг…
А здесь сила расплылась по всем мышцам и будто пропитала кости. Я не мог понять, сгибаю я руку просто командой мозга, или это применение магии земли. А ещё сила была под ногами…
Да что же меня так зовёт из-под кровати? Я, свесив ноги, прижал голые ступни к холодному полу…
И хлынула информация! Мутная, размытая, словно в воде без очков пытаюсь что-то рассмотреть, но так много всего, аж зарябило в мозгу. Даже боль немного утихла.
Звуки в ушах слились с вибрацией в черепе, смешиваясь в непонятные, утробные шумы. Мир стучал, дребезжал, звенел, грохотал — и всё будто через вату. Не хватает чёткости, да и теперь я стал осознавать, что энергии не так уж и много вокруг.
Чего-то не хватает… Наверняка Жёлтой Луны. Да и Вертунов поблизости вообще будто нет, ничего не чувствую. Тоска-то какая.
Не сразу до меня дошло, что я пытаюсь прослушать весь зал через ноги и каменный пол. Твою псину, Фёдор, да это ж охренеть какая способность! И ты так умел и не сказал?
От хозяина тела прилетела эмоция удивления: «А что, я так умел?!»
Но магия есть магия. Свободная Федерация тратит миллиарды рублей на псионика не для того, чтобы он тупил, оказавшись в нестандартной ситуации. А значит, займёмся выправкой чакр.
Сорвав занавеску, в меня кто-то влетел… Я успел выставить руку и поправить полёт тела, но меня самого чуть не снесло с кровати. Кое-как поймав равновесие, я снова принял ровную позу — ноги прижаты к полу для лучшей связи со стихией, позвоночник прямой… И прозваниваем все чакры и контуры, пробиваем чёткими потоками энергии.
Даже окровавленный труп совсем юного целителя, свалившийся возле кровати, не смутил меня. Да, вокруг смерть, и у меня тоже есть шанс получить смертельный удар. Но на войне всегда так.
Фёдор вдруг дёрнул рукой, каким-то чудом захватив над ней контроль, и хлопнул по тумбочке рядом. Я уловил его эмоцию, а потом почуял, что ящик в тумбочке зовёт меня.
Потянул ящик, и там в маленьком колпачке одиноко качнулась жёлтая таблетка. Ох, жжёный псарь, какой силой она фонит, у меня аж астральные
