Читаем без скачивания Средиземноморский пират - Клайв Касслер

— Невозможно, — его голос был твердым. — Я не могу разрешить этого. Ты талантливый человек, майор. До настоящего момента твои решения не расходились с практической логикой. И никто не оценит больше меня ту огромную помощь, которую ты нам оказал. Однако, я ни в коем случае не могу вспугнуть фон Тилля. Я повторяю, корабль и героин должны беспрепятственно добраться до Чикаго.

— Фон Тилль уже встревожен, — Питт был очень решителен. — Он будет крайне осторожен с вами. Британский эсминец и турецкий самолет, которые следили за Королевой Артемизией от самого Цейлона до Эгейского моря, уже наглядно показали, что ИНТЕРПОЛ знает о героине. Я говорю, что его нужно остановить сейчас, прежде чем еще один из его кораблей возьмет на борт или разгрузит нелегальный груз.

— Пока тот корабль не отклонится от своего курса, и не раньше, я настаиваю, чтобы полиция не касалась фон Тилля. — Закинтас прервался на несколько секунд, затем спокойно продолжал. — Ты должен понимать: полковник Зено, капитан Дариус и я занимаемся наркотиками. Если мы собираемся успешно выполнить свою работу, мы не можем заниматься проблемой белого рабства, украденного золота или тайной перевозкой известных преступников. Это звучит жестоко и бессердечно, я понимаю, но в ИНТЕРПОЛе имеются другие хорошие специалисты и отделы, которые занимаются расследованием преступлений такого рода. И они скажут то же самое, если корабль перевозит груз, который находится вне их компетенции. Нет, я сожалею, мы можем потерять фон Тилля в конце, но зато мы поймаем крупнейших подпольных торговцев наркотиками в Северной Америке, уж не говоря о том, что значительно сократим поступление героина.

Наступила тишина, затем Питт сердито взорвался:

— Чушь! Если вы сумеете захватить героин, подводную лодку и ее команду, и даже каждого продавца наркотиков в Штатах, вы не остановите фон Тилля. Через минуту он найдет новых покупателей и снова вернется с другим грузом наркотиков. — Питт ждал реакции, но ничего не было. — Вы не имеете никакой власти над нами с Джордино, — продолжал Питт. — Все, что нам нужно сделать здесь, мы сумеем сделать без вашей помощи.

Губы Закинтаса плотно сжались. Его глаза со злостью посмотрели на Питта, затем он взглянул на свои часы:

— Мы тратим время. У меня остался всего один час, чтобы добраться до аэропорта и улететь утренним рейсом в Афины. — Он направил свою трубку на Питта, как пистолет. — Мне не нравится, что у меня не хватает аргументов, но вы не оставляете мне выбора. Я очень сожалею, майор. Хотя я перед вами в большом долгу, но я должен снова поместить вас и капитана Джордино в тюрьму.

— Черта с два, — холодно огрызнулся Питт. — Мы не собираемся подчиняться.

— Ваше достоинство пострадает при насильственном аресте, если вы не уступите. — Закинтас похлопал по кобуре сорокапятиммиллиметрового пистолета, которая висела у него на боку.

Джордино лениво поднялся с земли и схватил Питта за руку. Он улыбался:

— Ты не думаешь, что настал самый подходящий момент для Малыша Джордино опробовать его быстрое оружие? — На Джордино была облегающая рубашка и брюки цвета хаки, но нигде не было видно и признака предательской выпуклости от оружия. Питт посмотрел на него с надеждой и подозрением.

— Думаю, трудно найти более подходящий момент.

Закинтас расстегнул кобуру своего пистолета:

— Какого черта вы там придумали в этот раз? Я должен предупредить вас…

— Подождите, — дребезжащий голос принадлежал Дариусу. — Если позволите, инспектор, у меня есть счет для предъявления этим двоим.

Джордино, казалось не спешил. Он проигнорировал угрозу Дариуса и говорил так спокойно, точно просил Питта передать ему солонку:

— Мое оружие является верхом совершенства, но в настоящий момент я мог бы быстрее всего достать его из-за пояса. Что бы ты хотел увидеть сейчас?

— Сейчас, — в голосе Питта звучало больше любопытства, чем смущения, — я согласен достать оружие хоть из штанов.

— Все! Хватит! — Закинтас раздраженно замахал своей трубкой. — Я рассчитываю, что вы проявите благоразумие и мы договоримся.

— Где вы собираетесь содержать нас три недели? — спросил Питт.

Закинтас пожал плечами:

— В тюрьме на материке созданы отличные условия для политических заключенных. Можно будет попробовать убедить полковника Зено воспользоваться своим влиянием и достать для вас камеру с видом на… — Закинтас внезапно замолчал в середине фразы; его карие глаза сощурились от бессильной ярости, и он неподвижно застыл, как статуя в городском парке.

Миниатюрное оружие, не больше чем обыкновенный карманный пистолет, внезапно появилось в руке Джордино. Тонкий, как карандаш, ствол был нацелен прямо в точку между бровей Закинтаса. Даже Питт был застигнут врасплох. Логика подсказывала ему, что Джордино блефует; самая большая неожиданность, которую он или кто-то еще мог ожидать, — это то, что у Джордино появится настоящий пистолет.

14

Пистолет, неважно, как он выглядит, маленьким или массивным, всегда приковывает к себе внимание. Сказать, что Джордино находился в центре внимания, значит ничего не сказать. Он играл роль великолепно, держа пистолет в вытянутой руке, с мрачной улыбкой на лице. Если бы комитеты по присуждению премий давали награду за произведенный эффект, то он наверняка получил бы целых три.

Долгое время никто не мог произнести ни слова. Затем Зено сжал руку в кулак. Горькая улыбка появилась на его смуглом лице:

— Ведь я сам говорил, что эти двое очень хитрые и опасные, и я же оказался настолько глуп, что предоставил им новую возможность доказать это.

— Мы тоже не получаем особого удовольствия от этой маленькой сцены, — ровным голосом произнес Питт. — Сейчас, если вы, джентльмены, извините нас, мы закроем нашу лавочку и отправимся домой.

— Чтобы не получить пулю в спину, — Джордино небрежно покачал маленьким пистолетом перед тремя офицерами из Отдела наркотиков, — лучше бы нам забрать их оружие перед уходом со сцены.

— В этом нет необходимости, — сказал Питт. — Никто не собирается спускать курок. — Он посмотрел в глаза Закинтасу, затем Зено и увидел в них задумчивость и размышление. — Отличная выдержка. У вас большой соблазн, но вы не выстрелите нам в спину, потому что вы благородные люди. К тому же, это будет не слишком умно, расследование обстоятельств нашей смерти только подтвердит, что это грязное дело. Фон Тиллю это бы понравилось. С другой стороны, вы прекрасно знаете, что мы не будем стрелять в спину, потому что совсем не собираемся убивать кого-то из вас. Спокойствие, я не прошу ничего, кроме спокойствия с вашей стороны в следующие десять часов. Я обещаю тебе, Зак, что мы снова встретимся до захода солнца, и в более дружеской обстановке. — Голос Питта казался странно пророческим, и сосредоточенное выражение в глазах Закинтаса сменилось полным изумлением.

Питт испытывал соблазн продолжить игру в кошки-мышки, но потом передумал. Закинтас и Зено признали поражение, но не Дариус. Его огромная фигура сделала пару шагов вперед, лицо пылало от злости, а грозные кулаки сжимались и разжимались, как створки раковин двух огромных моллюсков. Наступило самое время предпринять быстрое и организованное отступление.

Питт медленно обошел автомобиль, используя капот и крылья, как барьер между собой и Дариусом. Он сел за руль, слегка сморщившись, потому что накалившееся на солнце сиденье обожгло его бедра и спину, и завел двигатель. Джордино проследовал за ним в кабину, не спуская глаз с людей, стоявших возле черного «Мерседеса»: пистолет был в его руке. Затем спокойно, без какой-либо спешки, Питт мягко включил скорость и повел машину к Брейди Филд, к причалу Первой Попытки. Он взглянул в зеркало заднего вида, затем оглянулся на дорогу, снова в зеркало, и так несколько раз, пока три стоявшие на дороге фигуры не исчезли из вида, когда машина свернула под сень старинной рощицы оливковых деревьев.

— Ничто не стирает разницу так, как оружие, — глубокомысленно заметил Джордино, откинувшись на спинку сиденья.

— Дай посмотреть эту игрушку.

Джордино аккуратно передал его:

— Ты должен признать, он чертовски удобен в руке.

Питт изучал лилипутский пистолет, поглядывая время от времени на дорогу, чтобы не попасть в рытвину или колдобину. Он определил пистолет как карманный маузер двадцать пятого калибра, им обычно пользовались европейские женщины для самообороны: его можно легко спрятать в сумочку или за подвязку. Им хорошо пользоваться только на близком расстоянии, его точность с расстояния свыше трех метров даже в руках опытного профессионала была плохой.

— Мы должны признать, что нам очень повезло.

— Конечно, повезло, — ухмыльнулся Джордино. — Этот малыш ликвидировал разницу. А почему, ты думаешь, в старые добрые времена гангстеры называли оружие уравнителем?