Часом позже, после одной из самых грандиозных в своей жизни трапез на халяву, Тарл по-тихому выскользнул из ресторана, пока все остальные в непринужденных позах сидели вокруг сплошь заставленного тарелками и бокалами, заваленного объедками стола. Ронан и Тусона по-прежнему обсуждали узкопрофессиональные темы с очарованным директором, и уже в дверях Тарл услышал, как бывший воин интересуется, нет ли у Тусоны с собой ее знаменитой арбы и не была бы она так любезна презентовать ресторану «Тяжелый рок» одну из маленьких стрелок к этому шедевру оружейного искусства, чтобы они на самом почетном месте ее выставили. Тарл с радостью бы здесь остался, часами болтал бы и пил вместе со всеми, пока бы они снова не проголодались, но первый раз в жизни у него вдруг оказалось более важное занятие. Так что он договорился встретиться со своими друзьями через два часа в портовом баре «Позор Филимона», что у Южных ворот. И теперь он, не прихватив с собой даже Котика для компании, вышел на улицу.
Тарл вовсе не рассчитывал, что это дело займет у него целых два часа, но оно было для него в новинку, и он даже не очень себе представлял, с какой стороны к нему подступиться. Он знал, что другие не так уж редко это проделывают, причем совершенно в открытую, и в дальнейшем этого не скрывают. Однако сам Тарл испытывал неловкость, почти стыд, и совсем не хотел, чтобы кто-то из его друзей видел, как он этим занимается. Тарл понимал, что рано или поздно они об этом узнают, и тогда ему придется как-то справляться с их реакцией, но он счел, что напрямую наблюдать за ним в процессе всего этого занятия будет для них слишком неловко. Ибо Тарл собирался взяться за дело непростое, дело, которое вызывало у него сильнейшее ощущение собственной уязвимости. Он собирался купить своей подруге цветы.
Прошло уже несколько недель с тех пор, как Тарл видел Гебраль, так сказать, во плоти, и он страшно по ней соскучился. Раньше он всегда думал, что люди, когда говорят, что скучают по своей подруге, на самом деле имеют в виду, что скучают кое по каким забавам. Его неизменно озадачивал тот факт, что данный из лучших побуждений совет (типа найди себе славную шлюшку и по-быстрому с ней потрахайся, тогда тебе сразу полегчает) всякий раз вызывал у такого народа не вполне адекватную реакцию. Однако теперь Тарл вдруг понял почему. Когда он скучал по Гебрали, скучал он по ее улыбке, по ее голосу, по тому, как она своими огромными и серьезными глазами на него смотрела — короче говоря, просто по ее присутствию. И теперь, когда всего через несколько часов ему предстояло снова с ней увидеться, Тарл почувствовал, что страшно волнуется. Его охватило почти непреодолимое желание купить Гебрали что-нибудь такое, что продемонстрирует ей, как он по ней скучал, что удивит ее и обрадует. И наклятать ему было на все, что по этому поводу скажут или подумают остальные. Кроме букета цветов, ему ничего такого в голову не пришло.
Тарл бродил по улицам, вглядываясь в ярко освещенные витрины магазинов, и надеялся на внезапный прилив вдохновения, который позволил бы ему купить какой-то не столь стеснительный подарок. Он проходил мимо булочников и мясников, торговцев рыбой и скобяными изделиями, портных и оружейников, мимо хоббитского ресторана «Памперс и Тампакс», а также гномского похоронного бюро «Гадкий Путенок и компания». Остановившись у мрачной витрины последнего, Тарл невольно исполнился соответствующих мыслей, однако вскоре заметил, что еще более мрачная витрина соседней лавки полна ваз с поразительно мрачными цветами.
Отступив на пару шагов, он поднял взгляд на вывеску над витриной. Там крупными буквами было намалевано «Оркские цветоводы», а чуть ниже почти неразборчивыми белыми каракулями значилось «Букеты, венки и гирлянды. Цветочные поздравления, предупреждения и угрозы».
Тарл распахнул дверь и вошел в темную и тесную лавку. Почти все свободное место на полу там было заставлено вазами со свежесрезанными цветами и растениями. Большинство было весьма мрачных тонов, хотя некоторые, напротив, представлялись до тошноты яркими. Там имелись целые охапки крапивы и чертополоха. Тарл также узнал ядовитый плющ, сонную одурь, волкомор, вонючий обсерняк и гигантский дырокол. В некотором замешательстве он огляделся. Впервые в жизни он покупал женщине цветы, хотя однажды, помнится, он стырил для кого-то букет. Но затем, разглядывая какое-то гнусное на вид растение с неровным красновато-лиловым цветком, который порядком смахивал на сильно расквашенный нос, Тарл вдруг заметил в затененном углу лавки низенького хмурого орка. Сидя на табурете, орк с огромным сосредоточением ковырял в носу.
— Гм… у меня, значит, такое дело, — неуверенно начал Тарл. — Короче, у меня есть подруга. И мне, значит, цветы нужны.
Продавец презрительно на него глянул, а затем с неохотой вынул палец из носа и отпустил глумливый ответ:
— Мы обменом не занимаемся.
— Нет, я это к тому, что я хочу ей их купить. В подарок.
— Шутите! Зачем?
— Ну, это самое. — Тарл неопределенно развел руками. — Она цветы любит…
— По-вашему, это повод?
— Послушайте… что вы порекомендуете?
— Новую подругу.
— Ну вот что. Мне эти клятские цветы нужны. И точка.
Орк безразлично пожал плечами, после чего грязной когтистой лапой обвел помещение, показывая, какой широкий выбор доступен. Тарл еще раз огляделся, но опять ни к какому решению не пришел. Все здесь казалось либо каким-то угрожающим, либо просто отвратительным. Тогда он попытался припомнить, какой у Гебрали любимый цвет.
— Есть у вас что-нибудь розовое?
— Только мой геморрой, но его я не продаю.
Испытывая сильное желание сунуть орка головой в одну из его ваз, Тарл попытался припомнить, какие именно цветы любит Гебраль. Ему смутно припомнилось, как она нюхает кустик пустынных роз и что-то говорит про их роскошный запах.
— Пожалуй, мне бы что-нибудь ароматное.
— Эльфийской травкой напротив торгуют.
— Да нет, это я к тому, что цветы должны пахнуть.
— А, ну тогда вот эти, наверно, подойдут, — сказал орк, выдергивая из соседней вазы букет темно-коричневых цветов. — Они зовутся бабеофилы, или цыганская отрыжка.
И он без всякого объявления войны сунул их Тарлу в лицо. Наивный Тарл сделал глубокий вдох и отпрянул, задыхаясь от жуткого смрада. Цветы пахли как ведро свежих нечистот плюс несколько тухлых яиц и носки старого ассенизатора. Помотав головой, Тарл принялся отчаянно тереть слезящиеся глаза.
Орк наблюдал за ним со смесью жалости и презрения на мрачной физиономии и что-то еле слышно при этом бубнил. А в следующее мгновение Тарл уже держал его за отворот грязной куртки, поднося к самому его носу букет жгучей крапивы, выхваченный им из ближайшей вазы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
