Как правило, наибольшей опасности подвергаются те члены отряда, кто идёт впереди и позади группы. Но в древнем подземелье ведьм, где до сих пор блуждает дикая злая магия, свои порядки. Опасность может прийти с любого направления — хоть с потолка, хоть с пола, хоть через стены! И каменная толща ей не преграда.
— Многие мои соотечественники, едрить их в кочерыжку, когда переселяются под солнце, с годами утрачивают нюх, перестают чувствовать землю! — сказал Кочерыжка. Он шёл, вытянув руку вбок, и постукивал пальцами по стене. — Если вертаются назад, то как слепые котята тычутся, как эльф или человек какой, едрить их в кочерыжку. Поверхность расхолаживает, вся чуйка выветривается! Поэтому я, когда в Чертянск переехал, сразу себе сказал — Кочерыжка! Под солнцем не более пары часов в день! А остальное время — либо в подвале, либо в канализации! И точка!
Кочерыжка говорит о невероятной способности гномов — находясь под землёй, они каким-то образом чувствуют всё, что происходит вокруг них в определённом радиусе. Эту способность гномы называют просто «чуйка» и утверждают, что это дар богов, полученный за услугу, оказанную небожителям в изначальные времена. Чем лучше «чуйка» развита у гнома, тем лучше он «видит». По непонятным причинам «чуйка» очень плохо работает на поверхности и со временем выветривается, если гном вовремя не возвращается под землю.
— Так что если вдруг какой обвал или гигантский червь-камнеед, едрить его в кочерыжку, я вас сразу предупрежу, не будь я Кочерыжка, — успокоил всех гном. — Но вот ежели какая колдовская оказия подкрадётся, тут я вам не помощник. Здеся должен мессир архимаг себя показать, я правильно понимаю?
— Правильно понимаешь, — сказал Парацельс. — Но я тоже поблизости ничего не ощущаю. Словно это не подземелье ведьм, а обычные шахты в руднике.
— Терпение, мессир, — откликнулась Беатриса. — Более чем уверена, скоро будет и колдовство и прочая пакость. Обиженным не уйдёт никто.
— А этот тоннель случаем не червь проел? — спросил Геренд, разглядывая стены и потолок. Он решил подключится к разговору, чтобы хоть как-то отвлечься от зуда по всему телу. Спасибо клопам и неудобному костюму. — Какой-то он неестественно гладкий и округлый.
— Правильно думаешь, девчуля, — подтвердил Кочерыжка. — Тут без вариантов камнеед поработал, едрить его в кочерыжку. Только они так гладенько стены обрабатывают, залюбуешься! Уж на что мерзкие твари, но с камнем работают душевно!
— Получается, ведьмы убили или выгнали камнееда и заняли его норы? — спросил Геренд.
— Может и так, — пожал плечами кочерыжка. — Кто ведьм знает, едрить их в кочерыжку. Может у них был свой, прирученный. На моей родине в подземном царстве у нас парочка ручных камнеедов трудились во славу каменного трона. Может ведьмы дикого камнееда зачаровали, может купили у нашего брата бородатого — всё может быть.
— Я слышала, черви-камнееды довольно опасны, — сказала Беатриса. — Мне ещё не доводилось с ними сталкиваться.
— Как говорят у нас, гномов, если ты встретил червя-камнееда, то выхода ровно два. Либо он тебя, либо ты его. По тоннелям эта тварь, едрить в кочерыжку её, передвигается очень шустро, обгонит даже эльфа остроухого. А камень жрёт ещё быстрее! Ваше счастье, что камнееды не особо любят поверхность, там для них слишком светло и холодно. Им рядом с магмой хорошо, у вулканов поблизости. Хотя, если камень им надоест и мясца захочется, могут и на поверхность вылезти, но это редко.
— Парц, ты же осилишь камнееда? — спросил Геренд у волшебника.
— Да хоть железоеда! — Парацельс, как всегда, уверен в себе. — Видал я этих зверюг, ничего особенного. Особо крупные могут с драконом потягаться, но на мой взгляд это такое себе достижение. Я легко расправлюсь хоть с червём, хоть с многоножкой, хоть с гусеницей.
Уверенный тон архимага всех успокоил.
Прошло несколько часов. С каждым шагом отряд отдалялся всё дальше от поверхности. Тоннель часто петлял и извивался. Его наклон менялся от пологого до крутого, один раз тоннель и вовсе нырнул под прямым углом в тёмную бездну. Если бы не Кочерыжка, почувствовавший опасность на расстоянии, и Парацельс, спустивший всех при помощи магии, отряд бы мог надолго задержаться на этом месте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Несколько раз попадались развилки. Беатриса заявила, что согласно записям из архивов ведьмы жили на самом дне подземелья. Кочерыжка, не прекращая стучать по стенам, «чуйкой» отсекал все тупиковые ответвления и выбирал путь, ведущий на самую глубину.
Дышать всё тяжелее. Воздух с каждым шагом гуще, горячее. Парацельс не выдержал и начал что-то наговаривать под нос. Никто так и не понял, что именно архимаг сделал, но ситуация немного улучшилась. По крайней мере воздух прекратил обжигать лёгкие изнутри, и стало немного прохладнее.
— Преодоление таких мелких бытовых проблем, когда нет готовых решений, особенно закаляет, — заявил Парацельс. — Это мне ещё преподаватель алхимии в академии говорил. Вот уж любитель подкинуть студентам проблем, не предусмотренных программой обучения! Он нас никогда не спрашивал, хотим мы или нет. Надо — значит, надо! Зато знаете, какой я закаленный вырос? Подковы невооружённым взглядом гнул! А один раз меня вообще дракон сожрал, и его потом так пронес… э, вырвало! Вот что значит здоровый образ жизни!
— Мессир, а мне вот всегда было интересно, — подал голос кочерыжка. — Что это за зверь такой — «архимаг»? Чем он отличается от простого мага?
Парацельс снисходительно пояснил:
— Примерно так же как боевой кинжал от кухонного ножа для резки овощей. Архимаг — это высшая ступенька развития для любого волшебника. Основной признак достижения этого уровня — необычайная лёгкость в работе с манной или магической энергией. Иногда даже кажется, что её можно потрогать руками! Мана переполняет тело архимага, струится по жилам с кровью и бурлит вместе с мыслями в мозгу, — архимаг постучал пальцем по лбу. — Магическая энергия изменяет старое тело, делая его практически неуязвимым. Без ложной скромности скажу, — Парацельс взял выразительную паузу, — архимаг — это переходная форма от человека к богу.
Слышавший всё до последнего слова Геренд с сомнением приподнял бровь.
— То есть ты хочешь сказать, что практически бессмертен?
Архимаг грустно вздохнул.
— Увы. Убить меня хоть и сложно, но вполне реально. Да и смерть от старости никто не отменял. Впрочем, это проблема решаемая… Надо только приготовить эликсир вечной жизни.
— Может, отложим разговоры на потом? — недовольно сказала Беатриса. — Мы приближаемся к логову ведьм, если кто-то забыл.
— Не беспокойтесь, леди. Я почую врагов за сотни метров, если они вдруг облизнутся в нашу сторону, — успокоил её Парацельс. — А если не почую… э-э-э… им же хуже! Архимаг от неожиданности может вдарить сильнее, чем обычно.
— Вы, главное, по друзьям не попадите рикошетом, — Беатриса покачала головой. — Простите, мессир, но иногда я не понимаю вашего легкомыслия.
— Сильномыслие… э-э-э… здравомыслие удел слабых, — махнул рукой Парацельс.
— Парц, ты лучше расскажи про бессмертие! — снова подал голос Геренд. Кто-кто а эльфы и вампиры всегда любили поговорить на тему бессмертия. Хотя не исключено, что он просто хотел досадить Беатрисе. — Ты же такой умелый самогонщик… прости, алхимик! Неужели до сих пор не открыл секрет вечной жизни?
— Для эликсира вечной жизни нужен философский камень, — волшебник печально вздохнул, словно вспоминая о чём-то неприятном.
— И ты его до сих пор ищешь?
— Да, — снова вздохнул Парц. — Всю башню уже перерыл… а он, зараза, всё никак не находится. Куда-то я его сунул, а потом забыл… Может быть Васька ещё котёнком заигрался и куда-то зашуровал. Ладно, слушайте мои мудрые слова дальше. Обычно маги черпают ману из тех стихий, которыми пользуются в своих заклинаниях. Пироманты — из огня, гидроманты — из воды, некроманты — из смерти и так далее… самые продвинутые волшебники черпают силу из собственного тела или даже души.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
