врезать другому мужчине за то, что тот попробовал её на вкус. Кинан не просто проиграл борьбу за то, чтобы держаться от неё подальше, он проиграл её намеренно. Он просто не осознавал этого до момента, когда кто-то другой не придвинулся, чтобы поцеловать её. Он не смог не вмешаться. Не смог удержаться, чтобы не остаться с ней наедине, снова овладеть ею и дать понять, что её тело под запретом для всех мужчин, кроме него. Теперь его член под джинсами пульсировал от обжигающего жара её тела, прижатого к нему.
— Мне необходимо быть в тебе. — Невероятно быстро он расстегнул ширинку, высвободил член, надел презерватив и приподнял Хлою. В момент, когда она обхватила его ногами за талию, он приставил головку к скользкому входу. — Будет быстро и грубо, детка.
— Не называй меня так.
— Почему? Ведь ты она и есть. Моя детка.
Он резко опустил её, насаживая на свой член, заставляя принимать каждый дюйм. Она втянула воздух, впиваясь ногтями в его спину через футболку. Он застонал, когда её адски горячая сердцевина сжалась и запульсировала.
— Так чертовски хорошо. Ты скучала по моему члену?
— Это твоё единственное искупительное качество, — почти прорычала она. Его демон усмехнулся.
— Вероятно, правда.
Крепко сжав её зад, Кинан толкался в неё. Грубо. Дико. Беспощадно. Обожая уколы её ногтей, тихие хриплые стоны и эротичные звуки шлепков плоти о плоть. Хлоя маленькая, но приняла его полностью, требуя большего, жёстче и быстрее. Он дал ей то, о чём она просила, нуждаясь в этом так же сильно, как и она. Он ненавидел наличие презерватива, хотел чувствовать её кожа к коже; хотел влить в неё каждую унцию своей спермы. «Однажды», — подумал он. Однажды он возьмёт её без презерватива.
Потеряв контроль, он безжалостно двигался. Острый, восхитительный вкус сексуальной энергии, исходящей от Хлои, подстегнул. Кинан вдохнул его, впитал в себя, принял. Ничто не было вкуснее. Ничто. Он хотел, чтобы она вышла из комнаты отдыха с припухшими от его поцелуев губами, пахнущая им и сексом. Он хотел, чтобы люди поняли, что теперь она официально под запретом.
Но ещё не мог поступить так, как требовал его демон, и объявить её своей парой — для этого слишком рано. Ни она, ни Кинан не были к этому готовы. Но теперь у них были отношения, нравилось ей это или нет, и он не стал бы делить её с другими. Он передавал это послание с каждым жёстким собственническим толчком.
Хлоя упёрлась пятками в его поясницу, постанывая от ощущения, как его член яростно вонзается в неё снова и снова, словно бил в чёртов барабан.
Кинан набросился на неё — другого слова не подберёшь. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, кряхтя и рыча, как дикий зверь. Вся эта неприкрытая сексуальная агрессия только распаляла Хлою. Её демон наслаждался, желая большего. Только большего. Он был жадным до всего, что Кинан мог дать. Он крепко сжимал её задницу, впиваясь пальцами так сильно, что точно останутся синяки. Её это не волновало. Не волновало, что он оставлял укусы собственности на шее. Её волновал только оргазм, который был так близок. Каждая клеточка тела, казалось, натянулась от напряжения, которое всё нарастало и нарастало. Она собиралась кончить так чертовски сильно… если бы только он позволил ей.
Она облизнула губы.
— Кинан.
То, что она намеревалась озвучить, как требование, прозвучало скорее как мольба о пощаде. Он прикусил её шею.
— Я знаю, чего ты хочешь. — Он изменил угол наклона так, чтобы с каждым сильным, идеальным толчком задевать необходимую точку. — Кончи для меня.
Она взорвалась, когда шокирующий, мощный оргазм обрушился на организм. Хлоя ничего не видела перед собой и выгнулась дугой. Крик вырвался из горла, но Кинан проглотил его, когда накрыл её рот своим. Он толкался сильнее, быстрее, грубее. С гортанным рычанием он в последний раз вонзил член невероятно глубоко в неё и кончил.
Тяжело дыша, она прижалась к нему, положив голову на плечо. Небольшие спазмы сотрясали её насытившееся тело, и она не могла удержаться от удовлетворённого мычания. Столь же удовлетворённый, её демон потянулся. Он был самодоволен тем, что получил желаемое; самодоволен тем, что поступил так, как предсказывала его сущность, и «проиграл битву». Не совсем уверенная, что именно это значит, Хлоя подняла голову.
— Я не прошу никаких обещаний, но ты должен знать, что я не заинтересована быть девушкой, в чью дверь ты будешь стучаться всякий раз, когда захочешь по-быстрому перепихнуться.
Она ничего не имела против договорённостей о сексе по дружбе, но это не очень хорошая идея, если у тебя чувства больше, чем дружба. Он провёл кончиками пальцев по её щеке.
— Я не хочу от тебя чего-то поверхностного. Я хочу большего.
Всё в ней замерло, включая демона.
— Большего?
В его глазах промелькнул намёк на веселье.
— Да, ужасающего «большего».
— Мы не заводим отношений, помнишь. Ты избегаешь обязательств, а моя материнская линия…
— Проклята, да, я слышал, как ты однажды кому-то об этом говорила. Я рискну. — Он прижался своим лбом к её лбу. — Мы оба солгали бы, сказав, что избавились от притяжения между нами и можем легко разойтись в разные стороны. Это далеко от истины. В какой-то момент мы бы снова оказались в одной постели. И снова. И снова. И снова. Так почему бы нам не вести себя как грёбаные взрослые люди и просто не признать, что продолжать бороться с этим глупо и бессмысленно?
Хлоя закрыла глаза. Она хотела получить то, что он предлагал, но что она знала об отношениях? Ничего. Она никогда раньше не пробовала «большего», и ни для кого из её родителей это никогда не заканчивалось хорошо, пока недавно Ричи не обзавёлся парой. Она была очень похожа на своего отца — на занозу в заднице, которая регулярно играла людям на нервы. Чем она, честно говоря, гордилась. Кинан знал это и, казалось, хотел её, несмотря ни на что, конечно, но… ну… тьфу, она не знала, что делать.
— Ты сказала, что не хочешь от меня обещаний, — продолжил Кинан. — Это хорошо, потому что я не смогу тебе ничего
