А сейчас надо подумать о надежной квартире. Таких, как ты, с «партийными взысканиями», несколько человек. Можно вас объединить в одну группу.
3
Если человек находится на нелегальном положении, обычно нет труднее проблемы, чем подыскать надежное убежище. Большинство тех, к кому можно было бы обратиться, сами находились в таком же положении, как и мы. Самыми верными нашими помощниками в эти дни стали беспартийные товарищи. Будь по-моему, я бы считал их партийный стаж с того дня, когда они дали приют первому из наших людей, руководимые одной только человечностью, и поставили тем самым на карту свою жизнь и имущество, жизнь своих детей, свою безопасность и благополучие.
За все время жизни в подполье я старался строго придерживаться правила никогда не оставаться долго на одной и той же квартире. Еще до встречи с Петром Вранчевым я обеспечил себе верное убежище — дом Васо и Невены Пиговых.
С Васо Пиговым мы подружились на военной службе в Беломории. Это был один из самых активных членов нашей армейской ячейки. Прощаясь, он дал мне свой адрес:
— Непременно приходи, бай Добри, с Леной! Невена будет очень рада.
О Невене я знал, что она во всем похожа на мужа — такая же худощавая, такая же синеглазая, веселая и добродушная. У них было двое детей, и жили они в трехэтажном доме на улице Царя Симеона. Когда мы впервые пришли к ним, дверь открыла молодая женщина в кофте с засученными рукавами. Ее взгляд на секунду задержался на Лене, затем она посмотрела на мои усы, и сразу же ее лицо озарила улыбка:
— Ты Добри? А она Лена?
Она подала нам обе руки и звонким голосом позвала:
— Васо, Васо, посмотри, кто пришел!
Так началась дружба наших семей.
Поэтому сразу же после прибытия в Софию я пошел к Васо. Он работал в инспекции труда и ведал страхованием рабочих. Встретил он меня как брата:
— Когда тебя выпустили?
— Я сам себя выпустил.
— Убежал?
Я кивнул головой.
— Где же ты сейчас живешь?
— Где придется.
— Будешь жить здесь, — заявила Невена. — Здесь спокойно. Потом можешь пожить у брата Георгия, а потом у других наших родных.
— Верно, Добри. У нас тебе будет удобно. О твоем пребывании в лагере никто из соседей не знает. Сделаю тебе ключ, чтобы не звонить, когда запоздаешь…
4
Дверь легонько скрипнула. Я читал «Записки Захария Стоянова» и не поднял головы: подумал, что вошел Петко. И в тот же миг чья-то тяжелая рука опустилась мне на плечо.
— Ты что здесь делаешь?
Я поднял глаза. Передо мной стоял Тоне Периновский.
— Друг!..
Оказалось, что спустя несколько дней после нашего бегства из лагеря вырвался и он с Иваном Шоневым и Иваном Колчаковым. Добирались до Софии долго. Только Ивану Колчакову не повезло: его арестовали. А Тоне и Иван Шонев благополучно прибыли в столицу.
— Мне дали задание разыскать тебя. Ты, Иван и я будем действовать вместе. Таков приказ.
Как хорошо, что нас теперь трое! И один из этих троих не кто-нибудь, а Тоне Периновский! Я почувствовал себя так, как будто с моей спины свалился тяжелый груз.
5
Принято окончательное решение — мы уходим в партизаны. Уже установлена связь с двумя товарищами из окружного комитета партии — Борисом Нованским, которого я знал раньше, и Костой Чекеларовым.
Представители окружного комитета мне сообщили: «В Ихтиманском крае существует нелегальная группа. Можете присоединиться к ней, но, если у вас имеются другие соображения, скажите. Соберитесь вместе, обдумайте и решите».
И вот мы трое — Тоне, Иван и я — собрались в нашей штаб-квартире, в доме Петко, и думаем. Предложение присоединиться к ихтиманцам пока оставили в резерве: если не придумаем ничего более толкового, отправимся туда. Но мне что-то не очень хотелось идти в эти незнакомые края, и я предложил Троянские горы:
— Там есть такие места, что один человек целый полк может задержать. И лес кругом, и люди свободолюбивые — горцы.
Тоне и Иван слушали внимательно, расспрашивали о деталях плана.
— Можно, — сказал Тоне. — Можно, но лучше, если мы образуем отряд, который будет действовать вон там… — И он показал рукой на затянутую синей дымкой тумана гору Мургаш, хорошо видную из окна.
Идея заманчивая. Образовать партизанский отряд, база которого видна из окон военного министерства, из кабинета Гешева, из царского дворца… Да ведь это чудесно!
— Каждый выстрел будет слышен в Софии, — произнес я.
— А что, разве это плохо? — перебил меня Иван.
Мы с Тоне улыбаемся.
— Напротив! Правда, слишком близко к главным силам противника — армии и полиции…
— Волков бояться — в лес не ходить!
— Нет, Иван, — вмешивается Тоне. — Это серьезное возражение, но Добри не знает, что у нас за горы. Чтобы перетрясти мургашские леса, этим господам потребуется не одна, а две армии. Там есть такие укромные места, что в них и сам черт не найдет наши базы и землянки.
Я соглашаюсь, но тут же замечаю:
— У нас нет связи с местным населением.
— Ну, — возражают Тоне и Иван, — как раз это-то имеется.
Тоне из села Столник, Иван из Ботунца. Там у них и родные и знакомые.
— Так что же? — спрашивает Тоне. — Решено организовать отряд в Мургаше?
— Решено, — соглашаемся мы.
Этот вариант радует меня: буду близко от Лены, от нашего ребенка, который родится.
Однако такое решение должен утвердить окружной комитет партии, а возможно, и ЦК.
Через три дня получаем ответ: «Руководство одобряет предложение о создании партизанского отряда в районе Мургаша».
6
С Иваном Шоневым (партийная кличка Митре) я встречалась только один раз, но знала его по рассказам Иванки.
Двадцать пять лет дружбы связывали нас с того дня, когда я впервые увидела Иванку, до утра, когда мы проводили ее в последний путь. И за все эти двадцать пять лет мне ни разу не пришлось ее упрекнуть в том, что она поступила не так, как нужно.
В 1935 году Иванка, скромная, стеснительная девушка-портниха, полюбила Ивана, дерзкого, смелого парня, сапожника по профессии.
— А какой у тебя Митре? — спросила я однажды.
— Нежный, — тихо ответила Иванка.
— Неужели нежный?
В моем голосе прозвучала нотка удивления, и, возможно, поэтому, повторив слово «нежный», она добавила:
— Только раз был со мной суровым.
Было начало 1937 года. Иванка стояла, запахнув пальто, и ждала Митре на Подуянском мосту. Январский ветер поднимал снежную пыль и бросал ее в лица замерзших прохожих. А Митре все не было. Наконец он вышел совсем с другой стороны, откуда она не ждала его, взял ее под руку, и она молча пошла с ним.
