Рано утром мы прибыли на место, где нас ожидал воздушный шар. Он оказался чудовищных размеров — куда больше, чем я предполагал, и был выкрашен в веселую красно-желто-синюю полоску. На траве под шаром размещалась корзина, напоминавшая гигантскую бельевую, наполненная запасными канистрами с бутаном для подкачки шара во время полета. Нас представили Джеффу — светловолосому, с лучистыми голубыми глазами крепышу, в котором чувствовался мастер своего дела. Он сообщил нам о благоприятном прогнозе погоды и выразил надежду, что полет пройдет успешно. Проблему съемок крупным планом мы решили довольно просто, поместив Криса вместе с камерой к нам в корзину. Для съемки всей корзины целиком требовался широкоугольный объектив; в этом случае камеру следовало установить на некотором удалении от объекта съемки. Мы так и сделали: установили дистанционно управляемую камеру на длинном алюминиевом шесте, прикрепив его к корзине; там же находился пульт управления. Джонатану хотелось, чтобы все выглядело так, будто полетом воздушного шара руководим исключительно мы с Ли, для чего в корзину положили большое одеяло. Джонатан объяснил Джеффу, что, как только будет дан знак к началу съемки, тот должен будет тут же нырнуть на дно корзины и с головой накрыться одеялом. Джефф воспринял подобное надругательство над ним с большим юмором. Напутствуемые прощальными наставлениями Джонатана, мы забрались в корзину и приготовились к первому в нашей жизни путешествию на воздушном шаре. Якорные канаты были перерублены, и корзина слегка сдвинулась с места. Тогда Джефф потянул за шнур, и огромный сноп синего пламени со страшным ревом устремился внутрь шара. Это напоминало выпущенного из бутылки джинна. Под аккомпанемент оглушительных взрывов корзина медленно приподнялась и поползла вверх. Двадцать футов над землей, тридцать — и вот, оставив под собой вершины деревьев, мы взмыли в небо.
Ощущение было фантастическим. Когда пламя гудело не слишком сильно, тишина стояла такая, что, находясь на расстоянии тысячи футов над землей, мы слышали, как разговаривали внизу люди, стучал на стыках рельсов поезд, лаяли собаки, мычали коровы. Пожалуй, только плавание с аквалангом в тропическом море, когда вы отдаетесь во власть прибоя, качающего вас над зарослями кораллов, может соперничать по остроте ощущений с полетом на воздушном шаре. Где-то далеко внизу расстилались ровные клеточки полей, огороженные живыми изгородями, простирающимися далеко, насколько хватал глаз; издалека в безупречные квадратики вклинивались островки темно-зеленого леса или крошечные, словно игрушечные, деревеньки. По земле за нами бежала тень, похожая на большой голубой гриб, пугая стада скота и заставляя лошадей вставать на дыбы. Джефф объяснял нам, что, хотя мы и движемся по воле ветра, существует масса приемов, с помощью которых можно управлять воздушным шаром. В это время ветер стих и мы опустились вниз, продолжая лететь на уровне верхушек деревьев. Полет наш был бесшумным и легким, словно туман, а однажды мы даже слегка коснулись дном корзины верхушки кроны великана-дуба. Мы увидели зайца и бесчисленное множество кроликов, которые в страхе разбегались, приняв наш объемный, яркий воздушный корабль за сигнал тревоги, потом — пару стоявших на лесной полянке, навостривших уши пугливых косуль. Зато грачиная колония, напротив, встретила нас яростным гвалтом, негодуя на наглецов, посмевших вторгнуться в их воздушное пространство.
Было любопытно пролетать в каких-нибудь пятидесяти футах над деревнями и одиноко стоявшими фермами, разглядывая росшие позади домов тщательно ухоженные, с морем цветов, сады. Гул, издаваемый нашим воздушным шаром, заставлял всех собак округи яростно лаять, а люди выбегали из домов и приветливо махали нам руками. Как только до них доходило, что мы прекрасно их слышим, они начинали спрашивать, куда мы летим, а когда мы в ответ разводили руками, принимались смеяться. Потом под нами оказалась сельская школа, и все дети и их учителя высыпали на школьный двор и, задрав головы, смотрели на наш полет. Дети, естественно, спрашивали, куда мы летим. А мы в ответ говорили, что не знаем сами. Детей такой ответ страшно развеселил, а один мальчуган хохотал так, что упал и начал кататься по земле. Затем мы подлетели к миниатюрному замку, выстроенному из красного кирпича, с прелестной розовой черепичной крышей. Вокруг замка был разбит замечательный, полный цветов и кустарников сад, словно сошедший со страниц сказки. Встревоженные ужасным ревом, хозяин и хозяйка выбежали в сад.
— Какой чудесный у вас дом, — крикнул я хозяйке.
— Нет, это у вас чудесный воздушный шар, — прокричала она в ответ.
К этому времени запасы топлива стали подходить к концу, и нам нужно было приземляться. Как всегда бывает в таких случаях, на многие мили вокруг не было ни одного пустого клочка земли, а только поля ячменя и пшеницы и пастбища со стадами истеричных овец и коров, у которых случился бы коллективный нервный припадок, равно как и у их хозяев, вздумай мы приземлиться среди них. Наконец мы приметили лужайку, на которой не росло никаких сельскохозяйственных культур и никто не пасся. Но чтобы приземлиться в нужном месте, нужно было миновать большое поле зреющего ячменя, перелететь через живую изгородь и произвести быстрый трехступенчатый спуск, так как лужайка была довольно узкой. Пока мы летели над ячменным полем, ветер, сыграв с нами злую шутку, неожиданно стих, и мы начали быстро падать. Стараясь набрать высоту, Джефф прибавил пламени в горелке, но было уже поздно: корзина с грохотом упала на ячменное поле, а потом начала прыгать, словно кенгуру. Мы сделали три подскока, каждый раз сильно ударяясь о землю. Вдруг, откуда ни возьмись, налетел ветер и, подхватив воздушный шар, потащил нас над полем, в каких-нибудь шести дюймах от земли. Впереди, точно грозный риф, маячила живая изгородь, а мы неслись ей навстречу с умопомрачительной скоростью, оставляя позади месиво смятых и сломанных колосьев. Деревья, выставив вперед свои колючки, неотвратимо приближались. Джефф принял единственно правильное решение: дернул за привязанный к клапану шнур и выпустил горячий воздух. Наш огромный, яркий красавец-шар сморщился и испустил дух, в предсмертных конвульсиях перевернув корзину набок, так что мы все навалились на один борт, придавив беднягу Криса. Агонизируя, шар протащил корзину еще около пятидесяти ярдов, а мы, лежа в куче, пытались сохранить в целости руки и ноги. Наконец шар окончательно выдохся, и мы, все в синяках, едва живые от страха, выползли из корзины. Алюминиевый шест, на котором находилась дистанционно управляемая камера, весь погнулся и был похож на штопор; к счастью, камера не пострадала. И, что гораздо важнее, не пострадал никто из нас. Джонатан, Паула и вся съемочная группа, следившая за нашим беспримерным полетом из двух машин, страшно взволнованные, со всех ног бросились к нам.
