Он (смеется). Обопрись на свое великодушие и вставай.
Она. Ты изверг!
Он. Знаю.
Пауза.
Возможно. Мне все равно. Я уже стою.
Она. Это не они там идут? Помоги мне. Они подходят.
Он. Попроси вежливо.
Она. Хорошо. Помоги мне, сделай одолжение.
Он. Мало.
Она. Умоляю тебя!
Он. Уже лучше, но все-таки недостаточно.
Она. Я сделаю тебе омлет с горчицей.
Он. Честное слово?
Она. Честное слово.
Он. Чем поклянешься?
Она. Тем полицейским, который подходит.
Он. Ну так я тебе не поверю. Ты ведь его даже не знаешь.
Она. У тебя нет логики.
Он. Есть.
Она. Нет.
Он. И потом, ты никогда не умела вкусно готовить. И омлет с горчицей ты не любишь.
Она (примирительно). Я не буду над тобой больше смеяться и сделаю тебе омлет с горчицей.
Он. Ты не будешь надо мной смеяться? Это невозможно.
Она. Почему, скажи на милость?
Он. Потому, пожалуй, это и поддерживает тебя в жизни. Иначе ты давно бы умерла. Я тебя знаю как свои пять пальцев…
Она. Каким бываешь ты иногда вредным.
Он. Я? Вредным? Да я добр, как ягненок. Мне это всегда говорили. Но с тобой я стал вредничать. Теперь я знаю, как надо себя вести. Прекрасно знаю.
Она. Ну раз ты знаешь, я постараюсь сама подняться. И когда я встану, ты увидишь… Ты у меня, мой милый, дождешься…
Он. Ладно-ладно… Давай руку.
Она. Не нужна мне твоя рука! Держи ее при себе.
Он. Но теперь я хочу тебе помочь.
Она. Почему теперь, а не раньше?
Он. У меня были свои причины.
Она. Хотелось бы знать какие.
Он. Хотел проучить тебя. И проучил.
Она. Ну ты дождешься, ты дождешься…
Он. Теперь уже ты можешь взять мою руку.
Она. Ну теперь ладно, я ее возьму.
Он. И ты не сможешь сказать, что я тебе не помог.
Она (подавая ему руку). Ты только делаешь вид.
Он. Ну и тяжела ты. Это ты для себя накупаешь столько еды. Слишком много. Вот потому-то и кошелка неподъемная.
Она. Нет, это потому что в ней…
Он. Мне не важно, что в ней.
Она. Теперь, когда я встала, помогай дальше.
Он. Но ты уже стоишь.
Она. Помогай мне нести кошелку.
Пауза.
Он. Только ради тебя…
Она. Смотри-ка…
Он. Что такое?
Она. Полицейский ушел.
Он. Правильно. Когда он увидел, что мы встали, он понял, что мы не нищие бродяги.
Она. Ты должен заявить, что потерял пенсионное удостоверение.
Он. На что оно нужно?
Она. Вот ты так говоришь, а сам очень доволен, время от времени достаешь его. Я знаю. Достаешь из кармана и разглядываешь. Очень им гордишься.
Он. Не очень.
Пауза.
Все-таки. Как же насчет омлета?
Она (ворчливо). Не сделаю.
Он. Почему?
Она. Я не люблю.
Он. Знаю, но зато я люблю. (Просительным тоном.) Ради меня…
Она. Не могу.
Он. Чего не можешь?
Она. Не могу тебе сделать омлет с горчицей. Я не купила яиц.
Он. Тогда что же там в твоей чертовой кошелке?
Она. Все остальное.
Он. Что ж, значит, целую педелю я не буду есть омлета с горчицей? Уму непостижимо. О чем ты думала?
Она. А ты помнишь, что доктор сказал?
Он. Плевать мне на доктора. Хочу омлет с горчицей, и яйца должны быть в твоей кошелке.
Она. Не стучи палкой по кошелке, пожалуйста.
Он. Почему?
Она. Потому, что ты их побьешь.
Он. Что я побью?
Она. Яйца…
Он. Но ты же сказала, что их нет.
Она. Хотела тебя позлить.
Он (твердо, убежденно). Ну я отомщу.
Она. Не представляю, каким образом.
Он. Сейчас увидишь… Очень просто. Сяду.
Она (встревоженно). Ой нет…
Он. Не надо было меня дразнить. Вот видишь… Сел.
Она. Прости меня.
Он. И не проси.
Она. Я знаю, что не нужно было… Как приду — сразу же тебе…
Он (перебивает). Что?
Она. Сделаю омлет с горчицей.
Он. Теперь уже поздно.
Она. Слушай, я извинилась. Не заводись снова. Вставай.
Он. Нет.
Она. Будешь здесь торчать?
Он. Это мое дело.
Она. А мое?
Он. У тебя свои дела.
Она. Да, но мы всегда вместе?
Он. Нас вместе больше нет. Кончено.
Она. Но, в конце концов, мы же живем вместе.
Он. Мы жили вместе.
Она. Ты не хочешь идти домой?
Он. Нет.
Она. Куда же ты пойдешь?
Он. В больницу.
Она. В больницу?
Он. Да.
Она. Тогда я ухожу.
Он. Да. Катись.
Она. Прощай.
Он. Прощай.
Пауза.
Она. И у тебя не будет угрызений совести?
Он. Вот уж чего не будет.
Она. Если я правильно поняла, ты хочешь от меня избавиться.
Он. Да.
Она. И тебе не жалко? И сердце не щемит, и не жалеешь ни о чем?
Он. Совсем ни о чем.
Она. И ласкового слова не скажешь?
Он. Слово?
Она. Ну да. После стольких лет одно ласковое слово — не так уж много. Даже если ты так не думаешь, язык бы не отсох.
Он. Значит, ты хочешь, чтобы я тебе сказал одно только слово?
Она. Да.
Он. Хорошо. Дерьмо.
Она плачет или делает вид, что плачет.
Не рассчитывай меня разжалобить… Крокодиловы слезы.
Она шмыгает носом.
Держу пари — у тебя нет платка. На, возьми мой.
Она (плача). Спасибо.
Он. Не за что.
Пауза.
Ну теперь уходи… иди… Ты мне больше не нужна… Она. Я не могу.
Он. Почему?
Она. Не знаю.
Он. Не надо было мне на тебе жениться. Ты даже хорошенькой не была.
Она (продолжая плакать). Ты говорил, что я умная.
Он. Ошибался.
Она. Значит, ты жалеешь?
Он. Да.
Она. Я тоже.
Он. Ты-ы? Ну нет, ты не шалеешь. Я тебя знаю. Ты очень довольна. Ты со мной была счастлива, не хитри. Тебе повезло невероятно. Я мог бы осчастливить другую женщину, более красивую, более умную, более женственную… Но получилось так… Не умел я выбирать.
Она. Выбирать?
Он. Взял первую попавшуюся. И самую заурядную.
Она. Так кто виноват?
Он. Но я тебе покажу, что никогда не поздно все начать сначала.
Пауза.
Она. Бумажник у тебя?
Он. Плевать мне на бумажник, на мое пенсионное удостоверение, на тебя, на все. Пойми наконец.
Она (достает из сумочки). Вот твой бумажник.
Он. Отлично.
Она. Бери же.
Он. Не надо.
Она. Кладу его рядом.
Он. Ладно.
Она. Смотри не потеряй.
Он. Постараюсь.
Она. Там немного денег.
Он. Еще бы. Ты всегда берешь все себе!
Она. О нет!
Он. О да… (Вздыхает.) Ты всегда у меня все отбирала.
Она. Ты жестокий человек.
Он. А ты нет?
Пауза.
Она. А если ночью будет холодно?
Он. Тебе-то что?
Она. Хочешь, я принесу тебе одеяло?
Он. Нет.
Она. Но ты же легко простужаешься.
Он. В больнице тепло.
Она. Скоро стемнеет. Поднимается туман и сырость. А твой бронхит?
Он. Плевать мне на бронхит.
Она. Что бы ты ни говорил, а сам будешь очень рад, когда я буду тебя лечить и ухаживать за тобой.
Он. Ты будешь меня лечить? Боже сохрани.
Она. Я купила все, что надо от кашля. Пастилки и микстуру.
