Позднее возникли трудности иного рода, так как командующий 6-й итальянской армией продолжал оставаться во главе всех итальянских войск на Западном фронте, включая и те, что были непосредственно на линии фронта. Итальянцы, что вполне объяснимо, стремились сохранить свои командные должности, от которых зависела организованная эвакуация их войск через Мессинский пролив. 22 июля 14-й танковый корпус тщетно пытался освободиться от 12-го итальянского армейского корпуса. 25 июля командиры этих корпусов договорились, что итальянский корпус должен удерживать участок Сан-Стефано-Никозия, а передовой отряд 29-й гренадерской моторизованной дивизии позднее должен возвратиться обратно, пройти через итальянские позиции и двинуться на свою основную позицию Сан-Фрателло-Троина и перейти там под командование 14-го танкового корпуса.
Это было явное намерение германского Верховного командования постепенно ликвидировать все итальянские командные посты на острове, и такая мера соответствовала реально складывающейся обстановке. Поскольку эти реалии невозможно было изменить, командование 6-й итальянской армии вынуждено было уступить, и с этого момента его роль стала чисто декоративной. Оно все еще отдавало приказы и принимало доклады, но перестало вносить изменения или контрпредложения в нарастающий поток приказов, которые Кессельринг направлял теперь 14-му танковому корпусу.
31 июля генерал Гуццони сообщил мне, что получил указание от итальянского Верховного командования впредь уступать германским пожеланиям и передать 14-му танковому корпусу командование всеми германскими и итальянскими войсками в зоне боевых действий. Гуццони спросил меня, действительно ли при сложившихся обстоятельствах это указание отражает пожелания немцев. Если это так, он готов подчинить 14-му танковому корпусу все итальянские части, все еще находившиеся в зоне боевых действий и представлявшие для этого корпуса какую-то ценность.
Получив подтверждение от Кессельринга, Гуццони приказал 1 августа, чтобы с полудня следующего дня все боевые итальянские части, находившиеся на линии фронта, перешли под командование немецкого 14-го танкового корпуса. Одновременно он поручил 16-му итальянскому корпусу взять на себя всю береговую оборону. 12-й итальянский корпус был передан в распоряжение 6-й итальянской армии.
5 августа генерал Хубе предложил Гуццони перебросить штаб 6-й итальянской армии в Калабрию, чтобы освободить место для его собственного штаба, однако итальянский генерал не был готов сделать подобное предложение своему Верховному командованию и предоставил Хубе самому обратиться к Кессельрингу за решением этого вопроса.
8 августа я был отозван со своего поста и передал обязанности офицера связи при командовании 6-й армии, все еще находившемся на острове, начальнику своего оперативного отдела подполковнику Майер-Велькеру.
ОПЫТ ЗАЩИТЫ СИЦИЛИИ ОТ ДЕСАНТА
Анализируя обстановку после высадки десантов, я могу высказать некоторые возражения против оценки, которая была сделана во время этих операций. Тогда можно было различить две основные тенденции. Первая выражалась во мнении, что любая оборона против превосходящих сил противника изначально безнадежна, вторая – что тактическими мерами противнику можно нанести сокрушительный удар в момент его максимальной уязвимости.
Я уже говорил, что директива Гитлера от 22 июня не показала, какой точки зрения придерживался он. Но, судя по тому, что и Кейтель, и, особенно, Варлимонт отдавали указания, связанные исключительно с эвакуацией, можно сделать вывод, что Гитлер тоже отвергал перспективу длительного удержания острова.
С другой стороны, можно предположить, что Кессельринг надеялся добиться на этом острове своего первого заметного успеха в качестве главнокомандующего и верил, что после высадки противник «может быть сброшен в море». Поскольку последний тезис был достаточно популярен среди генералитета вермахта и еще больше среди его подчиненных, то стоит проанализировать его в свете реального опыта.
Тезис этот отражал глубоко укоренившуюся слабость традиционного военного мышления немцев, которое исходило исключительно из опыта сухопутной войны. Большая часть германских политиков и военачальников способна была мыслить лишь в русле сухопутных операций, а не трехмерных условий при взаимодействии всех трех видов вооруженных сил. Такая ограниченность оказалась причиной не только переоценки важности береговой обороны, но и преувеличения трудностей высадки противника, обладающего превосходством в воздухе и на море.
Современный способ нанесения удара объединенными усилиями всех трех видов вооруженных сил по противнику, который оснащен только для ведения войны на суше и который гораздо слабее в воздухе и на море, действительно проще и перспективнее, нежели просто наступательные действия на земле против постоянных позиций. Атакующий с моря обладает преимуществом внезапности. Те захваченные в плен итальянские генералы, которые сообщили Эйзенхауэру, что десанты союзников явились полной неожиданностью, ошибались. Но в чем всегда будет элемент неожиданности, так это в выборе места и в масштабе района десантирования, а также в тактике захватчика. Даже на Сицилии прошло немало времени, пока мы смогли выяснить, последуют ли за высадкой 10 июля дальнейшие десанты в других местах. Действительно, все дальнейшие десантные операции в Италии происходили внезапно – в Салерно, на Корсике и у Анцио, несмотря на то что мы знали, что десантные суда уже находились в море. Внезапности легко достичь, если последние передвижения конвоев осуществляются скрытно с помощью ночных переходов, ложных курсов и дымовых завес. В этом плане десант, высадившийся между Сиракузами и Ликатой, оказался внезапным, как и последовавшие высадки в западной и северной частях Сицилии.
Еще более важной, чем элемент внезапности, является возможность для сил вторжения подавлять противника средствами корабельной артиллерии. Калибр корабельной артиллерии всегда больше, чем калибр полевой артиллерии сухопутных войск, занимающей временные позиции для обороны берегового участка. Кроме того, корабельная артиллерия более мобильна, чем береговая. Если корабль неожиданно оказывается под огнем сухопутной батареи, он всегда может отойти под защиту собственной дымовой завесы. Обороняющаяся сторона не способна на эффективные действия против корабельной артиллерии, которой береговые батареи вряд ли причиняли беспокойство.
Кроме того, во время современного десантирования атакующая пехота не настолько уязвима для контрдействий, как это может представить себе тактик сухопутной войны, поскольку не знаком с этим видом атаки с моря. В любой хорошо организованной десантной операции приказ корабельной артиллерии открыть огонь означает практически подавление обороняющегося противника еще до того, как силы вторжения высадятся на берег. Позднее, когда высадившаяся пехота уже продвинется вглубь, а ее тыловые коммуникации еще не организованы, она может попасть в критическую ситуацию, особенно если столкнется с ударами противника или мощными контратаками.
На Сицилии пехота сил вторжения в случае атаки со стороны дивизии «Герман Геринг» могла опять погрузиться на плавсредства или отказаться от наступления на ограниченном участке контратаки обороняющейся стороны. Большой успех десанта можно объяснить также тем, что у союзного командования имелась возможность перебросить на берег танки почти одновременно с высадкой пехоты. То, что эти танки не смогли эффективно себя проявить, объясняется неподходящими для их действий условиями местности.
Союзные военно-воздушные силы способны были уничтожать немецкие самолеты на земле. Однако попытка ускорить исход операции путем высадки воздушного десанта провалилась. Уничтожение самолетов на земле осуществляли опытные пилоты бомбардировщиков, а применение воздушно-десантных частей было делом новым. Те из них, что силами до дивизии были сброшены на юго-востоке острова для захвата аэродромов, цели не достигли, понеся значительные потери от германских зенитных батарей, которые все еще оставались весьма мощными. Однако им удалось задержать удар дивизии «Герман Геринг».
У обороняющейся стороны не возникло трудностей с британскими парашютистами, сброшенными в устье Симето. Согласно докладу генерала Маршалла военному министру, эти парашютисты, а также сброшенная в качестве резерва двумя днями позже американская 82-я воздушно-десантная дивизия были обстреляны своими же войсками и понесли значительные потери. Генерал Эйзенхауэр высказывался по поводу этих потерь, что при абсолютном господстве союзников в воздухе они тем более болезненны.
Эти задержки в наступлении показали, что участие во вторжении планерных и парашютных десантов, по сути, оказалось неудачным, как и множество других аналогичных попыток во время этой войны. Но из его опыта можно извлечь уроки на будущее. После десантирования с воздуха всегда существует элемент опасности, даже если свести к минимуму ошибки во время высадки или хорошо подготовиться и не допускать их.
