и сестрой по обоим родителям, а кто — только по матери. Отец Феодоры занимался бумажной работой на дому, о коей Эсфел имела весьма смутное представление, а Александр время от времени наведывался в какую-то контору в городе. Он не то чтобы работал в привычном мне понимании, скорее вкладывал деньги в предприятие, занимая почётную роль акционера. В общем-то, ожидаемо — не будет же амодар из состоятельного рода подвизаться где-то за гроши? Или промышлять шулерством и незаконными дуэлями? Полагаю, Александр и за другими адарами не бегал в попытке поудачнее пробиться в сочетаемые. Женщины у него случались, о чём знали все в доме, увлечения дольше пары-тройки приятно проведённых ночей тоже, но от серьёзных отношений он воздерживался и жениться не торопился.
Наконец я отправила Эсфел спать, самостоятельно переоделась ко сну, пусть кузина и рекомендовала вызывать горничную для каждой смены туалета. Погасила верхний свет, оставив ночники на прикроватных столиках, забралась в постель и, устроившись поудобнее, взяла «Книгу доменов, перепутий и переломов». Изрядной толщиной она не отличалась, собой представляла перечень доменов, известных перепутий и переломов с кратким описанием каждого и схематичной картой. В начале книги обнаружился краткий исторический экскурс, в него и я углубилась.
* * *
В стародавние времена — местные даты ни о чём мне не говорили, потому как для начала было бы неплохо узнать, какой нынче год и эпоха, — случился страшный катаклизм, увековеченный под названием Великий излом. Что конкретно представлял собой катаклизм, не уточнялось в силу давности и неизученности данной катастрофы. За ним последовала вереница катаклизмов меньшего масштаба, но всё равно не обрадовавших выживших после первого происшествия: землетрясения, наводнения, ураганы, затяжные проливные дожди в одном месте и засуха в другом. Когда природа наконец более-менее успокоилась, выявился новый сюрприз от неведомого катаклизма.
В некоторых местах пространство оказалось так искажено, что преодоление его превратилось в тот ещё квест. Подобные места в этом мире встречались и до Великого излома, но в несравнимо меньшем количестве и походили на этакий Бермудский треугольник в миниатюре, где попавший туда человек мог сгинуть бесследно. Новый же вид искажённого пространства был похож на трещины, разделившие некогда целый континент на множество территорий, ставших доменами. До Великого излома в мире преобладали кочевые племена, после кочевникам пришлось срочно менять образ жизни на оседлый. Народы вынужденно рассредоточились по свежеобразованным доменам и некоторое время никуда из них не девались. Нет, желающих победить искажённое пространство хватало, раз за разом смельчаки пытались его преодолеть и в лучшем случае возвращались домой ни с чем.
В худшем так там и исчезали.
Затем появились первые адары.
О происхождении адар во вводном курсе не упоминалось. Получалось, что эти удивительные даже для местного населения женщины возникли ниоткуда, то ли с небес спустились, то ли из-под земли вышли. Адары с лёгкостью преодолевали прежде неприступный барьер и тем самым быстро завоевали доверие и обожание народа. Вслед за бывшими кочевниками адары расселились по доменам, где вскоре пустили корни. Домены росли и развивались как умели и как получалось, разные народности оказались собраны каждый в своём домене. Адары способствовали распространению людей и знаний по миру, да и сам мир вокруг изучался медленно, но верно. Домены обзавелись названиями, образовались города крупные и малые, наметились столицы и правящие династии. Исследовались барьеры, прозванные переломами, наносились на карты эти странные точки между ними — перепутья. Постепенно выяснилось, что с перепутий действительно можно попасть в любой соседний домен, только идти придётся долго.
Ехать тоже.
Ну а летали здесь только птицы.
Кстати, птиц эти барьеры не останавливали.
Животных с пути тоже сбивали несильно и рыбы преспокойно себе на нерест мигрировали.
Казалось бы, отчего тогда не довериться тем же лошадям, например, и не позволить им благополучно вывезти человека на другую сторону?
Увы, одомашненные животные с задачей справлялись хуже и совсем никак, если с человеком. Объяснения, почему так, отсутствовали. То ли не разобрались, то ли вовсе не изучали.
Единственными надёжными связующими оставались адары.
Удивительное дело, но при столь неоспоримом превосходстве над другими власть над миром они и впрямь не получили. Более того, часть адар со временем превратилась в то самое маленькое непарнокопытное, которому живётся не слишком-то хорошо. Подобно матери Люсьена, они всю жизнь проводили рядом с барьером, таская взад-вперёд всех желающих вкупе с грузами. Не то чтобы народ так сильно любил путешествовать, однако помимо путешественников туда-сюда перебирались торговцы, дипломаты, местные мигранты, исследователи и ещё куча тех, кто получил разрешение покинуть территорию родного домена. Да-да, просто так по доменам никто не прыгал, беспрепятственно перемещаться могли только адары, члены их семьи, включая сочетаемых, и один-два дозволенных спутника, смотря по тому, к какому роду принадлежала адара. Существовал свод законов, совместно принятый большей частью доменов и регулирующий как взаимоотношения между государствами в сложившихся условиях, так и деятельность адар. Более старые, влиятельные рода адар имели возможность устроиться с максимальным удобством и преференциями для себя, более молодые и не столь удачливые поколениями ишачили на границах и зачастую не видели ничего, кроме двух доменов, между которыми мотались.
Подивившись чудесам развития этого мира, я перевернула страницу и перешла к перечню доменов. По указанному в книге списку, составленному согласно сведениям, собранным на такой-то год, выходило, что общей сложностью их около трёх десятков, перепутий почти в два раза больше. Известный континент один, зато впечатляющих размеров и причудливых очертаний — насколько возможно судить по общей карте. Водные пути явно изучены слабо, об искажении пространства в море нигде ни слова. Островов мало — либо они не отмечены. Есть ли крупные — хрен его знает. К описанию каждого домена прилагалось по дюжине значков и сокращений, и я принялась листать книгу в поисках расшифровки.
И вдруг заметила краем глаза, как входная дверь медленно отворилась.
Я закрыла книгу и перехватила её поудобнее, готовая запустить трудом печатным в незваного гостя.
В спальню проскользнула высокая худощавая фигура, облачённая в штаны и рубашку, и я опустила занесённую было книгу.
— Не припоминаю, чтобы давала указание привести мне наложника… сочетаемого на ночь.
— Зачем меня провожать? — Люсьен преспокойно закрыл за собой дверь и шагнул к кровати. — Я и сам могу прийти.
— Всё равно я тебя не приглашала.
— Когда меня это останавливало?
О да, даже не сомневаюсь.
— Как вы с Филиппом устроились? — осведомилась я, наблюдая, как Люсьен неспешно сокращает расстояние между собой и ложем.
— Неплохо. Комната меньше твоей, но удобная. Всё необходимое под рукой и можно по любой надобности позвать
