в храме ученическую тетрадь сына одного из членов церковного совета, которую тот забыл в храме на скамейке. В ней он вел записи своих уроков физики.
Листая страницы этой тетради, внимание старца привлекли записки студента об акустических волнах. После прочтения их старцу пришла мысль: если бросить камушек в воду, то в воде образуются круги, расходящиеся в разные стороны, а если бросить больший камень в другой части озера, то образуются еще большие круги, которые покроют прежние.
Это был ответ на его молитву. На следующий день он особенно внимательно молился за Божественной литургией, позабыв обо всем окружающем. Он создал свои духовные круги волн в уме и сердце своем, которые захлестнули все отвлекающее его от молитвы. И с тех пор музыка из соседнего магазина больше не раздражала старца.
Один студент богословского факультета, не пожелавший открыть своего имени, рассказал следующий случай, происшедший со старцем.
«События, касающиеся моего знакомства со старцем, относятся к 1956 году. В то время в Уессалии, где я жил, собирались построить плотину на озере Мегдова, в результате чего вся близлежащая долина должна была быть затоплена. Узнав об этом, бывший житель той долины, проживавший тогда в Ташкенте, написал письмо своей жене, сообщив ей подробно о месте захоронения им клада – двух бочонков золотых монет. Он просил ее скорей его выкопать. Женщина эта показала письмо брату своего мужа, и тот сразу же отправился искать закопанное золото. За прошедшие годы местность та значительно изменилась, деревья выросли, и он не мог точно определить, под каким деревом был спрятан клад.
В то время еще свежа была память о коммунистах-партизанах, и поиски клада вызвали подозрения у местной полиции; они решили, что он ищет спрятанное оружие, и подвергли его аресту. В свое оправдание кладоискатель показал полицейским письмо брата с точным указанием места захоронения клада. Капитан, прочитав письмо, тут же возгорелся желанием сам обрести этот клад. Войдя в сговор с местным учителем и моим двоюродным братом, они занялись поисками золота. Но поиски их были безуспешны.
Прослышав про прозорливого старца Порфирия, они решили обратиться к нему за помощью. Отец Порфирий, сразу определив, что клад и правда существует, не хотел, однако, помогать этим людям. Они много раз приезжали к нему, всячески уговаривая его поехать с ними в ту долину и указать им точное место захоронения клада, но старец, чувствуя что-то неладное, все откладывал эту поездку. Наконец после долгих уговоров он согласился поехать с ними в Кардитцу, ближайший город к той долине. Три искателя сокровищ сняли ему номер в гостинице, намереваясь наутро заняться поисками золота.
Утром же старец, встав очень рано, сел на автобус и вернулся назад в Афины. Не найдя отца Порфирия в его номере и узнав, что он уехал в Афины, они посовещались и решили, что слишком откровенно объявил ему о своих намерениях, что сперва надо было поговорить с ним о вещах духовных.
Мой двоюродный брат вспомнил обо мне, студенте богословского факультета, и решил, что я лучше всего подхожу к роли посредника между ними и старцем. Он послал мне телеграмму, прося немедленно приехать. Решив, что случилось что-то важное, я сразу же после уроков сел на автобус и поехал к нему.
Когда они мне объяснили, в чем дело, то я, после некоторых колебаний, согласился им помочь. На следующее воскресенье, придя в церковь преподобного Герасима, я сразу прошел в алтарь, где старец в это время совершал проскомидию. Когда я подошел к нему под благословение, то отец Порфирий, благословляя меня, спросил: «Ты студент богословия?» Я ответил, что да, тогда старец сказал: «Раз ты здесь, то ты скажешь нам поучение».
Отойдя в сторону, я стал думать, откуда он знает, что я студент богословия, не видел ли он меня где-либо раньше.
Старец начал служить литургию. И тут я стал все больше и больше обращать внимание на то, как он совершал таинство. Весь его облик был невероятно светлый, но больше всего на меня произвело впечатление то, как он молился. Было такое впечатление, что он говорил с кем-то, кого он видел прямо перед собой.
После запричастного стиха я вышел к народу и сказал проповедь. Затем вернулся в алтарь и стал ждать, когда окончится литургия и я смогу поговорить со старцем. Наконец, окончив потреблять Святые Дары, отец Порфирий, перед тем как разоблачиться, подозвал меня к себе, назвав меня по имени: «Николай! Как это они умудрились тебя послать сюда сегодня?»
Когда я это услышал, то есть, во-первых, свое имя, а во-вторых – причину моего появления в храме, я был растерян и собирался уже было оправдываться, как старец опять сказал: «Ты ведь не сам сюда пришел, а они тебя прислали».
Я молча согласился. «Слушай, что я тебе скажу: это нехорошие люди».
«Нет, отче, я так не думаю. Почему Вы так решили?»
«В эту ночь, когда я поехал с ними в Кардисту и остановился в гостинице, один из них решил меня убить, после того как они найдут деньги. Он хотел получить сполна свою долю и боялся, что я сообщу об их находке властям. Я тогда подумал, что не следует гибнуть его душе из-за денег. Поэтому я и решил рано утром оттуда уехать. Вот почему я говорю тебе, что они не добрые люди».
Я был поражен услышанным и не знал, что ответить. Никакой речи об уговорах, конечно, и быть не могло. Старец меня благословил и сказал, что хотел бы меня опять увидеть. И на этом мы расстались. Не желая другим открывать, что мне говорил старец, я, вернувшись, сказал, что он наотрез отказался еще раз с ними ехать в Кардисту.
После того, как другие двое ушли, мой двоюродный брат попросил меня подробно рассказать про мою беседу с отцом Порфирием. Тогда я ему рассказал все, что было сказано в алтаре. Будучи сам честным человеком, мой двоюродный брат не мог поверить, что кто-то мог замышлять подобное. Но я его клятвенно обязал, если он что-либо услышит от своих товарищей об их дурном замысле, чтобы сообщил мне.
Позже он мне рассказал, что однажды, когда они опять собрались вместе и разговор зашел об их неудавшемся поиске клада, учитель сказал: «Я был прав, подозревая старца в том, что он собирается нас выдать полиции. Но я хотел, как только мы найдем клад, перерезать ему горло». Учитель этот, одержимый жаждой наживы, еще продолжал искать клад, пока два месяца спустя после всего происшедшего
