– И почему же ты не могла заснуть? – вкрадчиво проговорил Марк. Порция непроизвольно подалась к нему, и Марк коснулся губами ее щеки, а потом и уголка губ. – Я верну тебе сон, – шептал он ей на ухо, а его рука уже скользнула под юбку.
Порция не сводила с него глаз и как будто не замечала, что он делает, а он мягко поглаживал ее ногу через чулок. Но вдруг она осознала происходящее. Глаза Порции распахнулись, она попыталась отстраниться, но Марк уже целовал ее, не давая произнести ни слова. Она бессильно откинулась в кресле. Его рука касалась нежной кожи ее бедра. Он чувствовал, что она содрогается, желая еще более интимного прикосновения, но боится окончательно потерять контроль над собой.
Бедная Порция, думал Марк. Как ей нелегко. Ведь она хочет порвать с ним навсегда, и в то же время не может противостоять его прикосновению. Он улыбнулся как победитель и с новым пылом стал целовать ее щеки и шею, а потом опять вернулся к губам.
Пальцы Марка наконец добрались до своей цели. Потаенная складка была горячей и влажной. Порция тихонько стонала. Большой палец Марка коснулся ее распухшего бутона и скользнул внутрь. Тело Порции налилось тяжестью.
– Я скучал по тебе, – прошептал он.
– Я… я тоже скучала, – с усилием выговорила она. На ее щеках горел лихорадочный румянец, она закусила губу, чтобы удержать громкие стоны. – Марк, вдруг кто-нибудь войдет?
– Никто не войдет. Ты хочешь меня остановить?
Он стал убирать руку.
– Марк, пожалуйста, нет…
И она впилась губами в его губы, а Марк продолжил свои ласки, чуть-чуть отстранившись, чтобы видеть ее лицо. Благопристойная маска исчезла, осталось лицо влюбленной, охваченной вожделением женщины.
– Не бойся, – шептал он. – Я не перестану, пока ты… – Еще одно почти болезненное прикосновение, и Порция достигла вершины. Ее тело выгнулось, потом содрогнулось в неудержимых судорогах, затем безвольно расслабилось, только высоко вздымалась грудь, закованная в жесткий корсет.
Марк откинул назад голову, любуясь ее расслабленной позой и пытаясь не обращать внимания на боль в паху. Порция выглядела восхитительно: на щеках горел яркий румянец, затуманенные глаза излучали полную удовлетворенность. Она утомленно вздохнула и слабо улыбнулась.
– Давай попрощаемся так, как следует, – ровным тоном проговорил Марк. – В клубе «Афродита». Последний раз. – Он решил воспользоваться ее минутной слабостью. Сейчас она ни в чем ему не могла отказать.
– Ведь мы уже попрощались…
Он рассмеялся.
– Неужели ты всерьез, Порция?
– Я говорю серьезно.
Чувственная истома быстро исчезала из ее глаз, в них появилось иное, слишком знакомое ему выражение.
– Ты же знаешь, что хочешь меня. Я тоже тебя хочу.
– Я не могу с этим спорить и не стану. – Порция отвернулась. – Но мы не можем продолжать встречаться.
– Я не предлагаю продолжать. Я возвращаюсь к себе в Норфолк, миледи, и вы больше меня никогда не увидите.
«Ага! Теперь она слушает с завидным вниманием!»
– Ты уезжаешь? – В глазах Порции появилось сомнение. – Но… Я тебе не верю.
– Хочешь, чтобы я поклялся? – насмешливо спросил Марк. – Я согласен. Моя жизнь теперь в Норфолке. Там я и останусь. Если мне и случится приехать в Лондон, сомневаюсь, что мы встретимся. Мы бываем в разных кругах.
– Ты действительно хочешь навсегда уехать?
– Да. – Ложь легко слетела с его губ, однако Марку пришлось напомнить себе, что это ложь во благо. – Как видишь, это и правда будет наша последняя встреча, а потом мы расстанемся навсегда. Ты же этого хочешь, Порция? Никогда меня больше не видеть?
– Да. – Она вглядывалась в его лицо, и Марк читал на нем сомнение, тоску и желание. Через минуту Порция быстро заговорила, словно опасаясь изменить свое решение: – Хорошо, Марк. Еще один раз. Последний. Прощальный.
Марк сдержал торжествующую улыбку и склонился к ее губам.
– Да, Порция, в последний раз. Надо, чтобы он запомнился, правда?
Она опустила на лицо черную вуаль и поднялась с кресла.
– Я буду ждать с нетерпением, – сказала она светским тоном, словно договариваясь о чашке чая с приятельницей. Марку захотелось ухватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, как он однажды сделал в мемориальной комнате, но вместо этого он учтиво поклонился, и Порция вышла из библиотеки.
Ладно, у него еще будет время привести ее в чувство. Он не собирается сдаваться.
Глава 18
Хетти стояла перед домом на Керзон-стрит и смотрела на резиденцию Гиллингемов. Сейчас они были дома. Хетти видела, как муж и жена вернулись после какого-то визита и вошли внутрь. Может быть, сейчас они уже готовятся ко сну? Не следует им мешать. Пожалуй, она придет завтра утром.
Хетти знала: она должна что-то сделать, чтобы спасти любимую хозяйку от нее самой. Сейчас она опять в клубе Афродиты губит свою душу и все, что у нее есть земного, ради этого человека. Хетти помнила слова Арнольда, что надо обратиться к нему, если потребуется помощь.
Раньше она верила, что сама справится и вытащит Порцию из беды, но сейчас события вышли из-под контроля. Хетти жалела, что помогала хозяйке и даже поощряла ее, скрыв ее первый визит в тот клуб. С тех пор Порция все больше попадала под воздействие чар Марка Уорторна. И сколько бы она ни говорила, что между ними все кончено, «на этот раз по-настоящему, я обещаю», она возвращалась к нему снова и снова. Сейчас чувство вины терзало Хетти. В каком-то смысле она предавала свою хозяйку, но что же ей оставалось делать? Она была так сильно привязана к Порции, так тревожилась за нее. Если эта история станет известна, жизнь Порции будет разрушена. Хетти не могла этого допустить, не могла допустить скандала и бесчестья.
«И кстати, – шептал едва слышный голосок изнутри, – что будет с вами, фройляйн Хетти?»
И это тоже была правда. Она не молодеет. Скоро придется уступить место кому-нибудь более расторопному. Какой-нибудь современной пигалице, лучше разбирающейся в изменчивом мире, в котором живет Порция. А потому Хетти знала, что ей следует подумать о себе и о грядущей отставке. Она не расценивала нынешний свой шаг как предательство, а смотрела на него как на практическое решение.
Домоправительница Гиллингемов узнала Хетти и не посмела отослать ее прочь. Оставив Хетти на минуту в кухне, она вскоре вернулась и сообщила:
– Миссис Гиллингем примет тебя.
– Но я хотела поговорить с мистером Гиллингемом, – возразила Хетти.
– Ничего не могу сделать. Его нет. Миссис Гиллингем сказала, что она поговорит с тобой. Давай, решай. Уже поздно, я хочу спать.
Хетти поняла, что у нее нет выбора.
Лара Гиллингем была одета в желто-зеленое жаккардовое платье с глубоким вырезом и кружевной отделкой на рукавах. На шее сверкало колье, а в волосы были вплетены нити жемчуга. Хетти заметила, что глаза женщины блестят особенно ярко. «Выпила лишнего», – с некоторым презрением подумала она, но, продолжая вести себя крайне почтительно, сделала книксен.
