Что ей делать?
Любит ли она его, хочет ли?
И как она может кого-то желать, когда не прошло и двух недель со дня смерти мужа?
А что скажет Джон? Он боготворил отца.
Как он отнесется к подобной замене? Да еще кем, Чарльзом? «Элен, ему двадцать четыре года!» Сколько презрения было в словах Чарльза! Но для Джона я прежде всего мать! Многим ли сыновьям понравится, если мать влюбится в другого мужчину, ляжет с ним в постель?..
Нет, она явно сходит с ума!
Взгляд Розы оставался по-прежнему бесстрастным. Может быть, она умеет читать чужие мысли? На столе все еще лежали разноцветные карты Таро – островки голубого, желтого и красного.
– Послушай, Роза, ты не хочешь мне погадать? – неожиданно спросила Элен.
Домоправительница не шевельнулась.
– Вы в это не верите, миз Кёниг.
– Я сама не знаю, верю или нет. Давай попробуем. Ну давай же, Роза!
Узловатые коричневые пальцы пауками разбежались по столу, мгновенно собрали карты, перетасовали их и стали раскладывать. Роза перехватила взгляд Элен.
– Старые карты лучше всего, – ворчливо пояснила она. – В них больше силы.
– А сколько лет этой колоде?
Роза редко улыбалась, но сейчас ее угрюмое лицо засветилось от гордости.
– Мистер Филипп привез их мне в самый первый раз, когда поехал во Францию.
– В самый первый раз? – Элен пыталась сообразить, когда это было. Филипп любил Францию и ездил туда время от времени, иногда надолго. – Лет сорок назад, если не больше?
– Да, наверно. – Теперь карты занимали все внимание Розы. – Из самой из Франции.
Элен не смогла сдержаться.
– Это все, что он привез тебе?
Роза помолчала, а затем ответила, не поднимая головы:
– Да. Из Франции. В тот раз.
– А… в другие разы? Роза не стала церемониться.
– Вы ведь знаете мистера Филиппа, миз Кёниг. Он всегда был мужчиной.
Хлопнула дверь, в кухню с надутым видом вошла Элли. Казалось, она принесла с собой не только ведро и тряпку, но и ядовитое облако недовольства. Небрежно кивнув хозяйке, женщина повернулась к Розе и произнесла сердитой скороговоркой:
– Я протерла веранду, убралась после завтрака. Что еще?
Во взгляде домоправительницы читалось явное неодобрение.
– Сходи в дом для гостей, приберись там. – Элли понуро побрела к выходу. Элен проводила ее глазами.
Элли… И Алекс…
Первая карта легла на стол. Влюбленные. Ее всегда поражала эта карта: вместо счастливой пары на ней были изображены две женщины и мужчина, застывший в вечном полуобороте от одной к другой. Вот, наверно, предел мечтаний большинства мужчин, блаженство в их понимании: несколько женщин, которые всегда под рукой.
Как Алекс…
И Элли…
Элен замерла, пораженная только что пришедшей ей в голову мыслью. Как Филипп. И Роза.
Что отец, что сын.
Алекс вчера как ни в чем не бывало развлекался с прислугой буквально под самым носом гостей, с которыми он собирался заключить важную сделку.
Филипп поступил бы точно так же.
В памяти всплыли все неясные опасения, все смутные подозрения прошлых лет.
Допустим, Филипп взял Розу в домоправительницы, когда они оба были молоды и еще не обзавелись семьями – Элен всегда казалось, что слово «домоправительница» означает нечто большее, чем управляющая домашним хозяйством. Однако она была уверена, что если между Филиппом и Розой и существовали какие бы то ни было отношения, они должны были прерваться в тот самый момент, когда он женился на Труди.
А почему, собственно, они должны были прерваться? Женщина не теряет своей привлекательности только оттого, что любивший ее мужчина женился на другой. А Роза все время была здесь, под рукой, и все также предана Филиппу. Она жила с ними, являлась таким же членом семьи, как их собственный сын.
Она была частью этого брака с первого до последнего дня, до того самого дня, когда умерла Труди. Наверно, Роза, как обычно, приготовила им завтрак, а потом смотрела им вслед, когда они отправились в буш…
А потом он стал вдовцом, а Роза по-прежнему была при нем.
И это продолжалось до тех пор, пока не появилась она, наивная восемнадцатилетняя Элен, целиком и полностью подчинившаяся воле мужа.
Даже будь у него десяток женщин, она так ничего и не заметила бы, не задала ни единого вопроса. Однако кем нужно быть, чтобы долгие годы, на протяжении двух браков, иметь любовницу и чтобы эта женщина жила под одной крышей с молодой женой, которая обожала своего мужа и ни в чем ему не отказывала? Таким человеком, как Филипп. Сильным и ненасытным. К сексу он относился, как к еде, а от души поесть он мог и два, и три, и четыре раза, и так каждый день. И он любил разнообразие, остроту ощущений. А что может быть лучше, чем иметь под рукой и белую, и черную женщину. Наверно, он насладился сполна. Тайком ускользнуть от благоуханной хозяйки дома, из ее роскошного будуара, чтобы совокупиться в грязной кухне с ее сестрицей – Золушкой – в этом весь Филипп Кёниг, в этом заключалась для него власть над подданными его Королевства.
На стол легла вторая карта, Король Мечей.
Элен схватила Розу за руку.
– Что происходит? Та будто окаменела.
– Не знаю, о чем таком вы говорите.
– Ты знаешь все! А если не все, то значительно больше, чем хочешь показать!
Роза стояла на своем.
– Я знаю, что говорят карты, больше ничего.
– Хорошо, тогда спроси у них вот что. – Наверно, она обидела Розу, но сейчас ей было на это наплевать. То, что она хочет узнать, должно интересовать и Розу тоже. – Что станет с Кёнигсхаусом? Продадут его или нет?
– Я уже спрашивала. Они не говорят мне, будущее темно и неясно.
– И это все? Что еще ты в них увидела?
– Разговоры о продаже. Но разговоры были и раньше. Карты говорят, что мистер Чарльз за, а мистер Джонни против, но кто победит, кто помешает продаже – они не говорят. – Роза пристально посмотрела на Элен. – Мы ничего не знаем, не можем предсказать. Раз мистер Филипп умер, может случиться что угодно. – Она сжала кулачки, большие пальцы спрятались внутрь, как у испуганного ребенка. – Я всю жизнь прожила здесь, и нигде больше. Если мистер Алекс останется, он не захочет меня, ему нравится эта грязная Элли! А если дом продадут, кому я тогда нужна?
– Не знаю.
Элен встала. От ее вспыхнувшей было любви к Филиппу ничего не осталось, и теперь душу переполняла горечь от мысли о его давнем предательстве.
– Загляни в карты. Спроси свои чертовы карты.
С газона открывался вид на залитую солнцем сиднейскую гавань. Казалось, алмазные брызги волн тоже являются собственностью хозяев этого роскошного дома стоимостью в десять миллионов долларов. И сколько бы ни любоваться знаменитым Харбор Бридж, легендарным оперным театром, победно возвышающимся над Беннелонг Пойнт, сколько бы ни следить за юркими суденышками, пресытиться этим зрелищем невозможно.
