Но мы с Киром лишь кивнули девчонкам (младший брат следовал моим наставлениям). Отметились у сидевшей за столом молодой женщины. И отошли за поворот, откуда Кир не мог посматривать на глаза Котовой.
— Настраивайся на экзамен, малой, — сказал я. — И не кусай губы. Всё будет хорошо. Но только если ты успокоишься и поведёшь себя в присутствии Баранова правильно.
Похлопал брата по плечу.
— Математику ты знаешь, — сказал я. — Важно, Кир, чтобы ты убедил в этом не только меня, но и профессора.
* * *
На экзамен я пошёл раньше Кира и раньше Прохорова, как и в прошлой жизни. Но до меня на рандеву с приёмной комиссией уже побывала Котова. Артур сообщил нам, что Лена получила за свои ответы «отлично». «Кому-то из моих бывших сокурсников место в институте не достанется, — подумал я. — Теперь уже точно. Сомневаюсь, что Котова провалится на физике». Я перешагнул через порог кабинета, едва ли не строевым шагом подошёл к преподавательскому столу.
— Здравия желаю! — громко поздоровался я.
Профессор Баранов вскинул брови.
— Служили в армии, молодой человек? — спросил он.
— Так точно, — ответил я. — ВДВ.
Баранов заглянул в список.
— Как ваша фамилия? — спросил он.
— Чернов. Сергей.
Профессор сделал напротив моей фамилии пометку карандашом.
— Служба в рядах советских вооружённых сил уже добавила к вашим будущим ответам полбалла, молодой человек, — сообщил Баранов.
«Знаю, — мысленно ответил я. — На это и рассчитывал».
— Ну-с, тяните билет, товарищ десантник, — сказал профессор.
Он смахнул носовым платком со лба влагу.
Я взял со стола лист бумаги, перевернул его и усмехнулся.
— Что-то не так, юноша? — спросил Баранов.
— Мой любимый номер, — ответил я. — Тринадцатый.
В прошлой жизни мне достался этот же билет.
— Хороший номер, — согласился со мной профессор. — Проходите, присаживайтесь, Чернов. Готовьтесь.
* * *
В кабинете, где проходил экзамен, я пробыл меньше часа. Вышел оттуда, даже не вспотев. Навстречу мне ринулись абитуриенты — впереди других ко мне рванули: Прохоров и Котова.
— Сколько? — спросил Артур.
Я дёрнул плечом и ответил:
— Отлично.
— Молодец!
Кирилл ко мне не подошёл.
Потому что в это время мой младший брат уже готовился к ответам на вопросы из двадцать третьего билета.
Глава 18
Моё появление из аудитории взбаламутило группу абитуриентов, дожидавшихся своей очереди сдать экзамен — около окна с видом на соседний учебный корпус появилось свободное место, которое я тут же занял. Прохоров ко мне не присоседился, потому что отправился на встречу с профессором Барановым. В прошлый раз Артур тоже вошёл в аудиторию позже меня и Кира. И пробыл он там почти полтора часа. На этот раз я сразу засёк время. Уселся на подоконник, потеснив сутулого краснощёкого очкарика (от него пахло потом, табачный дымом и страхом). Скрестил на груди руки. Но в размышления не погрузился. Потому что рядом со мной, будто двое из ларца, нарисовались две нарядные абитуриентки: Лена Котова и Наташа Торопова.
Большущие глаза Котовой приковали к себе моё внимание. Я пару секунд рассматривал в них чётко очерченный на фоне яркого окна силуэт своей головы. Заметил, как зрачки девчонки сузились, словно поймали меня в фокус. Моргнул, насилу опустил взгляд: посмотрел на подбородок Котовой, на её шею с выстроившимися в ровный ряд родинками, на неглубокое декольте в посыпанном белыми горошинами голубом платье. Поднял глаза — взглянул на замершую справа от подруги Наташу Торопову. Та посматривала на меня строго, настороженно. Словно видела во мне угрозу для себя и для Котовой. Мне почудилось, что её уложенные в модную причёску светло-русые волосы искрились от пробегавших по ним электрических разрядов.
— Хорошо выглядишь, Сергей, — сказала Котова. — Рубашка тебе к лицу. Даже больше, чем тельняшка.
Лена выдержала паузу, словно дожидалась ответный комплемент. Я промолчал — лишь устало вздохнул. Сидевший рядом со мной паренёк попался в ловушку Лениных глаз: он замер, пристально смотрел Котовой в лицо.
— Почему ты прячешься от нас сегодня? — спросила Елена. — Сергей, ты обиделся на нас? Или мы тебя пугаем?
Я заметил, как Торопова ухмыльнулась.
— Не бойся, Чернов, — сказала Котова. — Мы с Наташей не кусаемся.
Она взмахнула ресницами. Мой сосед по подоконнику вздрогнул, тряхнул головой, поправил очки. Я подумал, что ряд из четырёх родинок на шее большеглазой девчонки не такой уж и ровный: нижняя родинка явно выбивалась из строя.
— Ага, не кусаемся, — сказала Торопова. — Только сегодня.
Она ухмыльнулась, сощурила глаза.
— Наташка и Артур вчера нашли молодёжное кафе, — сказала Котова. — Здесь, неподалёку от института.
Она указала рукой на моего соседа-очкарика. Тот нервно поёрзал по подоконнику, словно не поверил утверждению девиц о том, что они не кусались. Я снова заглянул в глаза Котовой.
— Наташе там понравилось, — заявила Лена. — Она сказала: там красиво. Там продают вкусное мороженое.
Торопова кивнула — в подтверждение слов подруги.
— Берите с клубничным сиропом, — посоветовала она. — С малиновым тоже вкусное. Но с клубничным лучше.
Котова улыбнулась, погладила родинки на своей шее. Она смотрела мне в глаза, будто с вызовом. Мой сосед по подоконнику смущённо опустил взгляд, двумя руками вцепился в потрёпанную толстую тетрадь с конспектами.
— Сергей, хочешь… зайдём туда? — сказала Котова. — Прямо сейчас. Ты и я. Здесь недалеко…
Я покачал головой.
— Не хочу.
Заметил, как очкарик повернул голову и посмотрел на меня, будто на сумасшедшего. Парень снова поёрзал по подоконнику — отодвинулся от меня. Котова дважды махнула ресницами, она уже не улыбалась.
— Я в это кафе уже сотню раз заходил, — сообщил я. — Оно называется «Весна».
Посмотрел на Торопову.
— В следующий раз обязательно закажите там мороженое с шоколадной крошкой, — посоветовал я. — Не пожалеете.
Наташа бросила тревожный взгляд на подругу и нахмурилась, словно ненавидела шоколад. Котова чуть склонила голову — ряд родинок на её загорелой шее изогнулся. Я заметил, как она сжала в руке край своей сумочки.
— Почему? — спросила Лена.
Я усмехнулся.
— Потому что мороженное с шоколадной крошкой вкуснее, чем с сиропами, — сказал я.
Котова тряхнула каштановыми кудрями. Она внимательно рассматривала моё лицо. На её переносице снова проявилась уже знакомая мне тонкая неглубокая морщина.
— Почему ты не пойдёшь в кафе? — уточнила Лена.
Я покачал головой, сказал:
— С ума сошла?
Пожал плечами. Вдохнул аромат духов «Иоланта». Он напомнил мне о том, что я уже неделю не ночевал у Варвары Сергеевны — поэтому заглядывался теперь даже на прелести сопливых абитуриенток.
— Какое кафе? — сказал я. — У меня время расписано поминутно: на сегодняшний день и на все дни до следующего экзамена.
Постучал пальцем по выпуклому стеклу наручных часов.
— Идите домой, девчонки, — посоветовал я. — Зубрите физику. Вам это тоже не помешает. И не морочьте мне голову своими глупостями.
* * *
Кирилл вышел из аудитории — в коридоре ещё витал запах рижских духов Котовой. Хотя Лена и Наташа уже четверть часа, как ушли. Брат отыскал меня взглядом, улыбнулся.
Со стороны взволнованных абитуриентов на него посыпались вопросы:
— Ну, что? Как там? Сколько?
Кирилл посмотрел мне в глаза, и показал правую ладонь с растопыренными пальцами.
— Отлично! — сообщил он.
Я выдохнул. Шагнул брату навстречу, осыпал его искренними поздравлениями. И подумал: «Его средний балл уже четвёрка. Теперь важно, чтобы Кир не опростоволосился на физике».
* * *
В четверг я снова беседовал со следователем, что вёл дело о похищении директора швейной фабрики (тот уточнил несколько деталей, на которых до этого следствие не заостряло внимание). Около его (точнее, около её) кабинета я встретился с Ильёй Владимировичем Прохоровым. Пообщался с ним: Прохоров выделил на разговор со мной пять минут из своего «плотного графика».
