Обнаглев окончательно, я стал ягодицы ощупывать. Даже через трель насекомых стало слышно ахи и вздохи голеньких, но смирных «кошечек». Я и сам готов стонать в голос от тактильного экстаза. И мысленного оргазма.
Все эти попы твои, парень! Владей…
Конечно, ни одна задница с бёдрами не произвела эффект златовласки. Здесь и с похожим оттенком волос не увидел. Надежда выискать подобный типаж или породу тоже быстро улетучилась.
Однако это не помешало выбрать мне своих двух фавориток. Жаба душила, в мыслях метался по двум из четырёх. Но глядя на хижину, понял, рисковать не стоит.
— Слушай, а акция единовременная? — Уточняю перед окончательным выбором. — Ну, то есть, на одну ночь?
— Что ты, господин, много фелисок желает ночь с таким великим воином. Поэтому пока ты здесь…
— Отлично. Беру! Ты и ты, как зовут⁇
Выбрал не высоких, совсем крошек, но так получилось.
— Милиса, — прощебетала одна с умопомрачительно красивой мордашкой и худеньким телом. Чувствую, что очень нежная.
— Флавия, — прошептала вторая умирающим голосочком, походу самая пунцовая от смущения. И это с такой — то фантастической торчащей жопой!!
— Остальные не расстраивайтесь, мы не прощаемся! — Объявил, и все девочки стали живенько одеваться.
Я тут же засомневался в выборе. Но поздно! И так чувствую себя гадом. Но чувство сладкое.
Милиса с Флавией ушли готовиться, хотя меня и так всё устраивало. Но мало ли.
Проводница откланялась. Я послал ей воздушный поцелуй и вызвал смущённую улыбку.
Ждать пришлось минут сорок, а время уже к полуночи. Но оно того стоило!!
Несмотря на то, что из «кошечек» искусницы любви вышли никакие, ввиду отсутствия опыта, как понимаю. Поэтому мне упало сразу два брёвнышка, зато верти, как хочешь. Ни уламывать, ни разговаривать не нужно.
Насладился новизной и свежестью, нежной застенчивостью и тугой первозданностью. Бедные крошки даже боялись стонать от души, худенькая попискивала, попастая тихо выла. Когда первой кончил на спину, она горько заплакала. Оказывается, надо вовнутрь, иначе оскорбление! И признак того, что считаю недостойной моего семени. Вот оно как, они за детьми ко мне припёрлась!
Пришлось исправляться. Немного поболтали, разговорил обеих. Какие же они милые, эти молодые «кошечки»!
Ещё до рассвета свалили от меня уже довольные. Проснулся сам с чувством, будто пропустил нечто важное. И правда. Высунулся, вчерашняя служанка смиренно ждёт неподалёку.
— Серебра и Света, господин, — мурлычет. — Ты пропустил завтрак с принцем и главами кланов, желаешь еду сюда или проводить в трапезную?
Смотрю на часы, семь утра, мля. Это во сколько они жрут?
— А разбудить никак было?
— Почётного гостя нельзя будить, — ахает, прижимая уши к черепу.
— Давай прогуляемся…
Спустились. Внизу самый настоящий рукомойник с деревянным корытом и с водопроводом из стеблей, напоминающих бамбук. Похоже, целая система у них. Слышу, как вода везде льётся и журчит. Служанка предложила руки мне омыть с ногами, послал тактично. Подождала, пока умывался. «Кустики» показала. Уборная кабина с дыркой, как в деревне у бабушки. Пёрнуть постеснялся, «кошка» подслушивает.
Пошагали дальше под трель птиц и шумы бытовые. Если в ночи джунгли были во власти живности, то днём перешли к фелисам.
По дороге все заблаговременно разбегаются, судя по шуршаниям впереди и с флангов. Со всех сторон ветки надвигаются, и даже по дороге лианы тонкие поперёк всё переплетают, вижу кучи свежесрубленных, а следом по земле ступаю. Из — за зарослей оценить масштабы города невозможно, даже сверху нависают ветви, закрывая верхние этажи. И, похоже, за ночь нарастают лианы, как живые змеи.
Когда выходим на площадки побольше хижины видно, всякие постройки бытовые, сарайчики, фелиски прошмыгивают туда — сюда в кимоно, у всех что — то в руках, без дела никто не сидит. Знакомые лица мелькают из числа вчерашних кандидаток. Причём чаще прочих. Хвосты пушатся у некоторых, когда мимо прохожу. Проводница хитро улыбается. А я иду и думаю об этих пышных хвостах. Поначалу решил, что это зависит от породы. А нет! От настроения, обстановки и статуса. Никогда не видел, чтобы у Нелли хвост так пушился. А в джунглях Фелисии сразу и вздыбился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Спросил у служанки. Оказалось, что это делают только девушки. И если с низшей касты служанка вдруг осмелится не в угоду распушить свой хвост перед воином, то может быть за этот хвост схвачена и ударена об стену, а точнее о ствол великого дерева.
У равных это может считаться симпатией со стороны девушки, в некотором роде — подкатом.
То есть та златовласая лиса уже это сделала!
Трапезная в беседке с пятью столами — лавками стоит обособленно у болотца с кувшинками, завешана лозой со всех сторон, как ширмой. Усаживаюсь в гордом одиночестве под несмелое кваканье лягушек и отдалённое кудахтанье кур. Не успел моргнуть, проводница свалила, и сразу две служанки примчали в кимоно. Ха! Снова знакомые лица! Обе вчерашние из числа не удавшихся кандидаток. Стесняются, а хвосты свои пушат. Еды натащили… куда столько?
Обхаживают? И точно. Взгляды похотливые улавливаю. Только пощупать собрался. Но увы, слышу, идут сюда. А вот и суккубку привели, злую, как собаку! При виде Имиры фелиски только ухмыляются. А то и злорадствуют.
Поздоровалась, присев напротив. Помятая вся, недовольная. Схватила с тарелки что попалось под руку, понюхала и отбросила на землю.
— Что с тобой? — Интересуюсь участливо с набитым ртом. Мясо с утра обычно не ем, но это во рту просто таит, даже не знаю, что за зверь. Хлеб и овощи изумительные.
— Не нравится мне здесь, — шипит, воровато поглядывая по сторонам. — Крис, перенеси меня на Утёс, я лучше там побуду, пока вы тут в клане гостите. Знаю, ты в силах. Обещаю, что тихо там посижу, а твоей ушастой и синеволосой не обязательно знать, всё равно отдельно спим.
Жалуется и чешется. Замечаю, что все руки искусанные. Похоже, ночка у неё вышла ужасная. Так, понятно.
— Мы обговаривали это, никаких поблажек, — отвечаю строго и фелиску подзываю.
А я и думаю, что эти сучки лыбятся. Они в теме, похоже.
Наклоняется служанка нежно ушком. А я ей угрожающе:
— Передай тому, кто устроил размещение гостей, большой привет от меня. Если завтра принцессу Имиретту Огнепламенную укусит хоть один комар, мошка или муравей, хер знает, что вы там на неё натравили… в общем, я всем пакостникам уши оторву. Тебе ясно⁈
Фелиска аж подскочила и затряслась. Закивала с ужасом в глазах «кошачьих».
— А теперь беги, передай моё недовольство по адресу, — скомандовал, и служанка пулей улетела из трапезной.
Хвост гладкий, всё сходится.
— Спасибо, конечно, но… — начала Имира.
— И ты подходи, голубушка, — подзываю вторую сжавшуюся в углу служанку. — Средства, чтобы облегчить зуд тащи и по — быстрому!
Скрылась в ужасе. На Имиру теперь смотрю.
— Чего сказала?
— Говорю, благодарна за заботу, Крис, — ответила ехидно.
Только поднялся, оставляя суккубку со своими мыслями, моя проводница возникла из ниоткуда. А следом и служанка с мазью прибежала вздыбленная.
— Я сама! — Фыркнула Имира, отмахиваясь от заботливых рук фелиски.
— Смотрите у меня, — рыкнул напоследок и двинулся Ольви искать. А то что — то мне на сердце не спокойно, какие козни состроили второй моей подружке.
Думал, она ещё дрыхнет. Но проводница привела в рощицу «бамбука», до которой шли минут пятнадцать по сколоченной из досок дорожке. Среди камыша, мимо прудика, на противоположном бережку которого фелиски затеяли стирку. Жизнь кипит!
Застал магичку, сидящую под кустиком! Ещё и веткой оторванной прикрылась. Грешным делом подумал, что либо от героев любовников прячется новых, либо присела по большому. Но всё намного проще и милее.
Оказалось, что Ольви играет в прятки с «кошачьей» детворой. Я ещё на Утёсе понял, что к магичке детки неровно дышат. Так и выходит! Целая стая мелочёвки от пяти до десяти лет на вид, в балахонах с ушками торчком и хвостами трубой ищет синеволосую гостью так увлечённо, что позволяет нам подкрасться достаточно близко.
