– То есть ты считаешь, что в Скотленд-Ярде могут найти обличающие его материалы?
– Почему бы и нет? Обычный человек не станет переодеваться священнослужителем, отправляясь в летний отпуск на побережье. Конечно, очень может быть, что он ни разу не попадал в поле зрения полиции, но надежда, как говорится, умирает последней.
– Но если он уже попадал в лапы полиции, то его будет легче причислить к разряду подозреваемых.
– Несомненно. Кроме того, он может быть нам полезен и в другом. Меня не оставляет мысль, что этот субъект имеет какое-то отношение к прошлому миссис Вейн. Ну а коли так, то нам, возможно, удастся прояснить кое-какие факты, представляющиеся в настоящее время спорными или неоднозначными. Быть может, даже удастся установить, что он… – тут Роджер замолчал и после паузы закончил фразу: – Короче говоря, нам тогда будет куда проще трактовать те или иные события.
В комнате на минуту установилась тишина.
– Слава богу, в этом случае с Маргарет окончательно будут сняты подозрения, – наконец сказал Энтони.
– Скорее всего так и будет. Что же касается Маргарет, то я бы попросил тебя, Энтони, рассматривать сказанное мной как конфиденциальную информацию. Сейчас ей лучше ничего этого не знать. Подожди хотя бы, пока придет ответ из Скотленд-Ярда. В противном случае у нее могут возникнуть ложные надежды, которые мне бы не хотелось обсуждать. В общем, старайся не распространяться на эту тему, а если Маргарет спросит, скажи, что я продолжаю заниматься своими изысканиями. Договорились?
– Я совершенно уверен, – начал Энтони, – что Маргарет достойна доверия…
– Речь идет не о доверии, – поторопился перебить его Роджер, – а о том, что эта информация, образно говоря, моя частная собственность и только я имею права решать, когда ее обнародовать. И если ты не будешь держать язык за зубами, то в дальнейшем я не скажу тебе ни единого слова. Ну так как – ты будешь хранить молчание, пока я не разрешу тебе говорить?
– Разумеется, буду, если ты так ставишь вопрос, – надувшись, пробормотал Энтони.
– Только так и никак иначе!
– Ладно, чего уж там. Считай, что договорились.
– А раз договорились, – произнес Роджер уже куда более мягким тоном, – то почему бы нам не выпить пива по этому поводу?
Энтони поднялся с места:
– Спасибо, нет. К тому же мне пора идти… вернее, ехать.
– Неужели этой девушке не надоела ежедневно созерцать твою физиономию? – с нескрываемым любопытством спросил Роджер. – Ведь она, если не ошибаюсь, не видит тебя только тогда, когда ест.
– Прикажешь Маргарет все время пребывать в одиночестве? – ощетинился Энтони. – Да ей словом перемолвиться не с кем, поскольку она встречается со своими домочадцами только в столовой.
– А тебе никогда не приходило в голову, что она предпочитает уединение? – с ухмылкой осведомился Роджер.
– Очень смешно! – буркнул Энтони. – Так что сиди здесь и веселись. А я пошел. Будь здоров.
– Р-р-р-р… – хрипло прорычал Роджер ему вслед.
Нельзя, однако, сказать, что с уходом Энтони вечер сделался невыносимо скучным. Поскольку вскоре вернулся инспектор Морсби и на протяжении трех часов, используя все известные ему приемы и уловки, пытался разговорить Роджера и вытянуть из него имя человека, отпечаток большого пальца которого находился сейчас на пути в Лондон. Роджер же, отражая многочисленные попытки инспектора заполучить нужную ему информацию, наслаждался от всей души.
Глава 18
Приготовления к аресту
Следующий день был воскресным, и Роджер решил немного отдохнуть. Хотя пассивного отдыха он не признавал, но пока не пришло официальное письмо из Скотленд-Ярда со сведениями относительно отпечатка пальца, совершенно не представлял, чем себя занять. Поэтому после завтрака отправился на маленькую полянку среди скал, где некоторое время лениво обсуждал кое-какие детали дела с Маргарет и Энтони, а потом, когда те ушли, чтобы продолжить разговор в полном уединении, взялся за книгу, которую читал всю первую половину дня. Сколько он ни крутил головой, инспектор в поле его зрения не появлялся, из чего следовало, что Морсби, возможно, с раннего утра отправился допрашивать какого-нибудь фигуранта или шел по известному лишь ему одному следу.
Вечером того же дня Роджер и Энтони отправились ужинать к доктору Вейну. Роджер по какой-то непонятной причине понравился доктору, и последний не поленился прислать ему письменное приглашение. Более того, ради этой встречи доктор даже пошел на кое-какие жертвы. А именно: велел закрыть лабораторию в шесть вечера, чтобы уделить гостям все свое внимание, что Роджер рассматривал как своего рода наивысший комплимент. Короче говоря, кузены очень приятно провели время, полностью отвлекшись от текущих дел и событий, так как за ужином не было сказано ни единого слова о миссис Вейн, обстоятельствах ее смерти и продолжающемся расследовании.
– Фактически, – сказал Роджер кузену, когда они возвращались в гостиницу, – если бы на ужине присутствовал человек со стороны, то он ни за что бы не догадался, что хозяйка этого дома стала жертвой насильственной смерти менее недели назад.
Следует отметить, что проявленное доктором неожиданное доброжелательство по отношению к новым знакомым также вызывало у Роджера определенное любопытство. Мистер Вейн буквально лучился от владевшей им радости видеть кузенов у себя в гостях и, как показалось Роджеру, выражал свои чувства вполне искренне. Он вообще не делал тайны из своих мыслей и чувств, и, к примеру, если бы возненавидел за что-то Роджера, то, без сомнения, так бы прямо ему и сказал. Так что Роджер, подытоживая на обратном пути свои впечатления об ужине (благо Энтони в основном хранил молчание и ему не мешал), пришел к выводу, что доктор – даже если действительно любил супругу в начале их романа – ко времени ее смерти никаких нежных чувств к ней уже не испытывал. Заодно Роджер определил его отношение к мисс Уильямсон, которое охарактеризовал как довольно тесную дружбу, основанную на взаимной работе и общности интересов, но не имевшую под собой никакой романтической подоплеки.
«Надо полагать, это весьма огорчительно для любой скромной девушки, которая готова абсолютно на все, как эта леди», – подумал Роджер.
На следующее утро отдых продолжился, так как ответ из Скотленд-Ярда еще не пришел. Поэтому Роджеру пришлось развлекать оказавшегося не у дел Энтони, поскольку Маргарет, как это было заведено у нее в понедельник, отправилась по магазинам, а затем основательно занялась домашним хозяйством, вследствие чего не имела ни малейшей возможности отлучиться из домовладения. Перебрасываясь с Энтони ничего не значащими фразами, Роджер тем не менее не без любопытства наблюдал за тем, как младший кузен от нечего делать до одиннадцати часов прохаживался во дворе перед гостиницей, время от времени отшвыривая мыском ботинка встречавшиеся на его пути мелкие камешки. Но когда почтальон и в одиннадцать часов дня ничего не принес для инспектора Морсби, Роджер решил не продлевать их совместную с кузеном агонию и, чтобы развеяться, предложил Энтони съездить на арендованной двухместной спортивной машине в городок Сэндси. Из поездки они вернулись аж в полвосьмого вечера (спортивная машина оказалась далеко не новой, и в ней постоянно что-то ломалось) и обнаружили в гостиной инспектора, который, как выяснилось, ждал их возвращения.
– Здравствуйте, инспектор, – поприветствовал его Роджер и сразу же осведомился: – Новости с вечерней почтой, случайно, не пришли?
Инспектор с минуту пристально его разглядывал.
– Да, сэр. Я получил известие из своей штаб-квартиры.
– Неужели? Ну и как – есть что-нибудь сенсационное?
– Сенсационное? – переспросил инспектор со сводящей с ума неспешностью. – Ну, тут все зависит от того, что вы называете этим словом, не так ли, сэр? Кстати, джентльмены, как насчет того, чтобы поужинать? Лично я так проголодался, что готов съесть быка. Странное дело, но жара вызывает у меня повышенный аппетит. Моя жена говорит, что…
– Инспектор! – грубо перебил его Роджер. – Я очень сочувствую и вашей супруге, и вашей семье. Должно быть, они ужасно страдают. Но меня интересует другое. Вы сказали, что получили известие из штаб-квартиры, но забыли уточнить, в какой форме: письменной или же по телефону.
– Положим, забыл. Ну и что?
– А то, инспектор, что мне надоело быть мышкой в ваших играх, где вы постоянно выступаете в роли кошки, – с достоинством произнес Роджер. – Короче говоря, немедленно покажите мне отчет экспертов или я… или я разобью вам голову вот этим графином. Даже мышка, если ее прижать к стене, способна на отчаянные поступки!
– Полагаю, мы можем обсудить все это после ужина, мистер Шерингэм, – с самым невинным видом заметил инспектор.
– После ужина? А вы хорошо подумали, инспектор? Дайте мне сейчас же отчет или расскажите о нем – и покончим с этими глупыми играми!
