- Я… Я не знаю…
- Тогда зачем бороться с этим?- умоляюще спросила она.- Я знаю, что я нравлюсь тебе. И что более важно, я знаю, что ты меня понимаешь. Никто не может получить того, чего хочет - быть брошенными на волнах духа и терпеть то, чем мы занимаемся. Разве это ничего не стоит? Просто иметь кого-то рядом, чтобы не быть одиноким? - она попыталась поцеловать меня снова, и я не остановил ее, в основном, потому что было трудно поспорить против ее мнения. Я конечно не любил ее как Сидни, но мы действительно понимали то, что каждый переживал.
Она не осуждала меня за то, что я делал и не пыталась заставить меня найти лучшие способы справиться с моим отчаяньем. И да, она была права: это было хорошо - не быть одиноким.
Как вдруг, слова моей матери внезапно ударили меня, как пощечина: Прекрати гнаться за мечтой и сосредоточься на ком-то, с кем можно построить стабильную жизнь. Это то, что твой отец и я сделали.
Было ли это то, что я делал с Ниной? Построить стабильные отношения с кем-то, кто разделяет мои пороки и необходимость бежать, но которого в итоге не полюбишь? Конечно, было бы легко. Нина убедила меня в этом.
Мы могли бы провести всю жизнь вместе, горевать о том, как тяжело быть пользователем духа, собираться на одну вечеринку после другой, надеясь оттянуть тьму немного дальше. Это была бы приятная жизнь. Стабильная, как сказала моя мама.
Но я бы никогда не стал лучше. Я бы никогда не достиг величия, в то время как Сидни заставляла чувствовать, что я мог. И я бы никогда не почувствовал ту эйфорию, всепоглощающую любовь, которая обернута вокруг меня, всегда, когда я с Сидни, то чувство любви, что постоянно заставляло меня думать, да, вот что значит быть живым.
Это было бы просто, прошептала тетя Татьяна, она здесь. Используй ее. Сделай это, и боль исчезнет. Твоя другая девушка далеко, но эта прямо перед тобой. Сделай это. Просто скажи да. Да, да, да…
- Нет, - сказал я.
Я прервал поцелуй с Ниной, практически встав, на этот раз, убедившись, что она была вне досягаемости. Я был дураком. Слабым, ленивым дураком. Я позволил моей депрессии по поводу родителей и неоказанию помощи Сидни поглотить меня.
Я не просто отказался от Сидни. Я отказался от себя, заблудился в этой испорченной жизни вечеринок Двора и удовольствия, потому что это было просто, гораздо проще, чем попытаться найти Сидни и оставаться сильным, когда шансы казались безнадежными.
- Нина, прости, но я не могу сделать этого, - сказал я, вкладывая как можно больше силы в мои слова, на сколько был способен.- Я сожалею, если ввел тебя в заблуждение, но этого не произойдет. Мне нравится гулять с тобой, но я никогда не смогу почувствовать ничего большего к тебе, чем сейчас. И если я не смогу, то это будет неприемлемым для каждого из нас. У нас никогда не будет совместного будущего.
Это было немного чересчур, потому что я читал лекцию себе так же, как и ей. Она вздрогнула, и я слишком поздно понял, что, возможно, я должен был найти более мягкий способ выразить мои чувства, особенно зная, какими чувтсвительными были пользователи духа.
Ее прежняя улыбка исчезла, и она фактически отшатнулась от меня так, как будто я ее ударил. Смаргивая слезы, она встала со всем достоинством, на которое она была способна.
-Я поняла, - сказала она. Ее голос дрожал, и она ломала руки до такой степени, что ее ногти вонзились в плоть. - Ну, я прошу прощения за то, что тратила твое время в эти последние несколько недель. Я должна была знать, что конторский персонал не достаточно хорош для лорда Адриана Ивашкова.
Теперь вздрогнул я.
- Нина, это не похоже на это вообще. Я действительно люблю тебя, как друга. Если ты только позволишь мне объяснить…
-Не переживай. - Она повернулась ко мне спиной и направилась к двери. - Я не хочу тратить больше своего времени, и, кроме того, мне нужно найти что-нибудь поесть перед тем, как мой ланч закончится. Извини, что разбудила тебя. Я рада, что ты в порядке.
-Нина, - попытался я. Но она ушла перед тем, как я успел сказать что-нибудь еще, ее выход подчеркнуло громкое хлопанье дверью.
Я опустился на кровать, чувствуя себя дерьмом, как физически, так и психически. Я не хотел, чтобы в итоге произошли подобные вещи с ней.
Я не имел в виду многие вещи, которые произошли. И подавленное состояние угрожало поглотить меня, так что пришлось побороться с желанием выпить.
-Нет, - сказал я вслух, - я покончил с этим
Тотчас же моя ломка прекратилась. Я бы обманул себя (даже больше, чем обычно), думая, что я мог пить нерегулярно в течение дня и проверять Сидни время от времени.
Говоря об этом … Действительно, когда в последний раз я искал ее ночью - человеческой ночью? Когда она была схвачена я искал ее непрерывно. Но в последнее время … ну, это, как правило, были половинчатые попытки после того как я проснулся с похмелья. К моменту наступления ночи - наиболее вероятному времени ее сна, если она действительно была еще в Соединенных Штатах-я, как правило, уже успевал выпить несколько напитков на первой вечеринке за ночь.
Я позволил себе стать небрежным, унылым из-за моих предыдущих неудач и жизненных отвлечений. Я не должен был совершить эту ошибку снова. Мне нужно было быть трезвым и полным духа, так я мог бы регулярно проверять ее в течение всего дня. Не имело значения, как много раз мне это не удавалось. Однажды я бы связался с ней.
Несмотря на жуткую головную боль, я перешел в транс, необходимый, чтобы воспользоваться духом и выйти на нее. Ничего. Однако, это было хорошо. Я вернулся к себе, пообещав повторить попытку позже. Я зашел в душ и смыл последствия прошлой ночи.
Когда я вышел, я обнаружил, что я мог переварить пищу немного лучше, чем раньше, и съел остатки пончика, который я принес домой в предыдущий день. Или, может быть за день до этого. Он был несвежим, но он сделал свое дело.
Пока я жевал его, я мысленно составил список дел на день, в которые не входило идти на вечеринки сегодня. Извинения были первым делом в списке. Перед Ниной, так же нужно было исправить положение с Дмитрием, после того, как я поступил как придурок с ним. А также я должен был поговорить с моей мамой.
Просто из-за того, что она сдалась, не было никаких причин сдаваться и мне. Я бы начал с нее первой, заметив, что она была одной из тех, с кем я не говорил уже долгое время. Но перед этим, вероятно, я должен остановиться на кормильце, так как я не мог вспомнить, когда в последний раз пил кровь. Это поможет очистить мою голову.
Я был почти около двери, когда решил проверить Сидни. Может быть, час поиска был чрезмерным, но он держал меня в практике и трезвым. Это было важно, чтобы эти новые вещи вошли в привычку, если я собирался менять свою жизнь. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.
