голос показался странно громким.
— Все что я хочу — счастья для него, Арина. Уже не важно верхний мир или нижний. Мне нигде не будет покоя, пока я не увижу, как он улыбается. Но теперь все это зависит только от тебя.
Тяжело взлетев со стула, она устремилась на балкон и растаяла как дымка.
Поёжившись, я поднялась и пошла на кухню.
***
В коридорах было необычно тихо. Да я понимала, что слишком рано иду на работу, но все же... странно.
Войдя в приемную, заметила, что кабинет господина Инчиро уже открыт и он с кем-то разговаривает.
Особо не прислушиваясь, села на свое кресло и покрутилась. Взгляд скользнул по красивому портрету мадам Мелисенты Джакобо. Повинуясь любопытству, поднялась и подошла ближе. Я вглядывалась в полотно, разглядывала детали, ища подпись художника.
И я ее нашла. В нижнем углу у волана бирюзового платья...
«Инчиро Джакобо»
Улыбнувшись, я поразилась, насколько же талантливый этот мужчина. Нет, я не была экспертом в живописи.
Но когда красиво, тогда красиво.
Демонесса выглядела словно живая. Чувственный изгиб губ намекал на улыбку. Блеск в глазах отображал, насколько она была жизнерадостной. Молодой, полной сил. Ослепительно прекрасной и холодной.
Он рисовал ее с любовью. Такой, какой видел.
— Арина! — раздалось за моей спиной. Обернувшись, я увидела, как из кабинета босса вышел господин Сепп. — Вы сегодня необычно рано.
— Да, — я кивнула, — плохо спалось. Наверное, это акклиматизация.
Нашлась я сходу. Подумаешь, слукавила. Ну не признаваться же в собственных кошмарах. Вернувшись за свой стол, заметила на краю у папок с поквартальными отчетами на красивой золотой тарелочки пирожное — корзиночка с клубничками. Даже на вид оно вызывало слюньки.
— Это от вас? — я указала на шедевр кондитерского искусства.
— Э-э-э, — Сепп нахмурился, явно смутившись.
— Спасибо, — я не стала вгонять оборотня в краску. — Мне очень приятно. Люблю пирожное.
— Правда? — Он приподнял густую бровь. — А чем еще вас можно порадовать?
Вот теперь смутилась я.
Вслед за оборотнем в приемной показался и сам босс. Господин Инчиро выглядел хмурым. Размяв шею, он потер рукой черный рог, будто бы он у него чесался. Взглянул на меня, на пирожное, на Сеппа и еще больше помрачнел.
— Так что еще вам можно подарить, чтобы вы просияли? — не унимался наш мохнатый юрист.
— Ничего, — четко произнесла я.
— Совсем-совсем? — допытывался он.
— Ага, — кивнула я.
Внимание оборотня вдруг стало каким-то душным и лишним. Нет, он продолжал быть милым и обаятельным. Но я все отчетливее понимала — не мое. Этот чудесный мужчина будет прекрасным мужем, но точно не моим.
— На свидание все еще не согласная? — он подался чуть вперед.
В черных глазах перевертыша плясали смешинки.
— Не-а, — я покачала головой.
— Жаль! Знаю я одну кондитерскую, там такие тортики пекут. М-м-м...
— Нельзя играть так низко, — картинно возмутилась я. — Но все же даже ради тортика — нет. Но за пирожное — спасибо.
Подняв тарелочку с корзиночкой, показала ему.
— Увы, но это не от меня, — вздохнул он и, обернувшись на босса, кивнул ему и вышел из приемной.
Удивленно моргнув, уставилась на рогатое начальство.
На его лице заходили желваки. Злился, но молчал.
— От вас? — как-то неуверенно уточнила.
Ну просто больше не от кого было.
Он ничего не ответил, просто развернулся, зашел в свой кабинет и хлопнул дверями.
Ну и как можно вообще разговаривать со столь невозможным типом?
Ну и характер.
Демон просто в демонском обличии.
Пожав плечами, я подняла трубку и заказала себе черный кофе из кофейни напротив. А после с удовольствием слопала пирожное, закусив клубничкой.
И нет, поперек горла она мне не встала. Даже не поперхнулась.
Доев, облизала пальчики и, повернувшись, зыркнула на портрет. Мадам не появлялась. Знать бы что означала эта ее последняя фраза. Что вообще может зависеть от меня?
Отставив тарелочку, лишь тяжело вздохнула. Мог бы и два пирожных подарить. Была бы несказанно благодарной.
Глава 39
Дело приближалось к полудню. Чудесное время для любого работающего человека. Ты бодрый, активный и радостный от мысли — скоро обед и можно будет вырваться из душного кабинета навстречу всему тому гастрономическому разнообразию, что может предложить тебе столовая, кафе, ресторан. Да хотя бы палатка на тротуаре у дороги. Именно в это время даже пирожки с картошкой и беляши невесть с чем, приправленным луком и перцем, становятся необычно привлекательными и вкусными. А если с чаем... Ммм.
Борщ, харчо, суп с фрикадельками. И сразу во рту собираются слюнки. И все это именно в обед. Дома оно уже не выглядит столь возбуждающе аппетитно.
Ужин — это совсем иная история.
Вот и я сейчас сидела, лениво крутила в руках примитивную перьевую ручку и принюхивалась, будто мой нос мог уловить, что же там сегодня в ресторане за блюдо дня.
А работать... Нет, пирожное в начале трудового дня не способствует рабочей активности.
Жалела я сейчас только об одном — ну нет в этом мире компьютеров. А так бы пасьянс «Косынку» раскинула, чтобы время убить.
Мой ленивый взгляд то и дело возвращался к картине. На душе тихо ворочалась легкая тревога. Куда мадам на рассвете упорхнула?
Ну не на небеса же отметку делать, что все еще в бега не подалась. Интересно, а как там все после смерти?
Я села ровнее. Даже дурочкой себя на мгновение ощутила. И как я у нее еще не расспросила, что там и как?
Такое упущение.
И вот говорят же: не вспоминай лихо, пока оно тихо.
Демонесса на картине вздрогнула и моргнула. Подол платья встрепенулся и... Да...
— Арина, — раздалось на всю приемную, — я тут немного подумала за утро и у меня родился новый план.
Из картины вылетело переполошенное приведение и ринулось ко мне. Я сглотнула, смекнув, что ничего хорошего для меня она там не нарожала.
— Сразу нет, — выпалила, опережая ее. — По тавернам я шляться более не намерена.
— Зачем таверна?
Мадам Джакобо уселась на край моего рабочего стола. Схватив папку, я замахнулась на нее как на муху. Мадам, не будь дурой, вспомнила, как я не люблю подобные вольности и перелетела на кресло для посетителей.
— В таверну не нужно, — она деловито расправила подол прозрачного бирюзового платья.
—
