Она ополоснулась и выбралась из-под душа. Обернув влажные волосы полотенцем и укутав свое крепкое тело танцовщицы в махровый халат, Энн прошлепала в столовую и села за стол напротив Джорджа.
– Ладно, – сказала она. – Я в игре.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, на что она согласилась.
– Какого дьявола, – прибавила Энн, увидев, что он понял. – Это будет лучше, чем погибнуть в автобусной аварии, отправившись в отпуск.
Тринадцатого сентября Жан-Клод Жобер получил письмо, где его просили о видеосвидании, дабы обсудить выкуп оставшегося времени по контракту Софии Мендес. Человек, сделавший запрос, не сообщил своего имени, и, не увидев обратного адреса, Жобер отказал в видеодоступе, но согласился на электронную встречу, которую он смог бы зашифровать и направить через несколько сетей. Жобер не был преступником, но его бизнес вызывал зависть, обиды, утомительные дебаты – будет не лишним перестраховаться.
Установив контакт на своих условиях, он указал, что недавно понес убытки по вине госпожи Мендес. Чтоб их компенсировать, ее сотрудничество с Жобером несколько продлевается. Готов ли переговорщик купить права на семь с половиной лет? Тот был готов. Жобер назвал сумму и процентную ставку – с учетом того, что покупатель будет погашать стоимость в течение десяти лет. В ответ предложили более низкую цену, но выплачиваемую сразу. Была определена сумма, которая устраивала обоих. Жобер упомянул, что предпочитает, конечно же, сингапурские доллары. После короткой заминки были предложены злотые. Теперь настала очередь Жо-бера колебаться. Польский рынок не был устойчивым, но там имелась заманчивая возможность получить быструю прибыль на валютном аспекте сделки.
Идет, согласился он. И, наблюдая за нарастающим потоком чисел, бегущих по экрану, Жан-Клод Жобер сделался несколько богаче. Bonne chance, ma cherie![23] – подумал он.
Третью передачу с Альфы Центавра приняли четырнадцатого сентября, через пятнадцать дней после второй. На радостях сотрудники аресибского телескопа забыли о своей первоначальной реакции на маленькую бесстрастную женщину, чья профессия угрожала их работе, и частью общего празднования стала небольшая прощальная вечеринка, устроенная в честь Софии Мендес. Джордж Эдвардc организовал закуски из продуктов, завезенных в кафетерий, и многие заскакивали угоститься куском пиццы или пирожным и пожелать ей удачи. Где-нибудь в другом месте. Подальше от Аресибо, выражали они надежду, добродушно посмеиваясь, но в то же время всерьез. Эти двойственные пожелания София принимала с холодной учтивостью, но, похоже, и сама хотела побыстрей уехать. Ее договорные отношения с доктором Яногучи завершились, она попрощалась с Джимми Квинном и поблагодарила Джорджа Эдвардса, попросив того передать наилучшие пожелания супруге и доктору Сандосу. Загадочно улыбаясь, Джордж предположил, что все они будут время от времени видеться друг с другом – так или иначе.
Вернувшись в тот день в свою квартиру, измотанная напряженным трудом предыдущих недель, София упала на постель, борясь со слезами. Ерунда, сказала она себе, просто продолжай работать. Но пришлось признать, что ей нужно отдохнуть хотя бы день, прежде чем информировать Жобера, что она готова к следующему назначению. В августе он связывался с ней по поводу астероидного проекта иезуитов. Наверное, это будет интересная работа. К тому же очень своевременная, учитывая ситуацию, напомнила себе София.
К смятению Сандоса, иезуиты согласились лишь на то, чтобы нанять ее по контракту, заключенному с Жобером. София была удивлена, насколько это его потрясло. Бизнес есть бизнес, сказала она Сандосу и напомнила, что он ничего ей не обещал, поскольку не имел на это никаких прав. Она не питала надежд, заверила София, и поэтому ей нечего терять. Похоже, от этого Сандос стал чувствовать себя еще хуже. Странный человек, подумала она. Умный, но наивный. И медленно реагирует на изменение обстоятельств. Впрочем, как и большинство людей.
Высвободив волосы, София пустила в ванну воду, рассчитывая полежать в ней, пока она не станет прохладной. Ожидая, пока ванна наполнится, нехотя проверила электронную почту – на случай, если там есть что-то, стоящее внимания.
Копию переговоров она прочла дважды и все-таки не могла в это поверить. Ее ошеломила явная злость продуманной шутки Пегги Сунг. С трясущимися руками, пораженная неистовством своего гнева, София выключила воду, снова увязала волосы в узел и принялась взламывать кодировку файла, надеясь отследить его путь до Сунг и пытаясь представить, чем она досадила этой женщине настолько, что та решила отплатить ей так бессмысленно и бессердечно…
Потребовалось несколько минут, чтобы понять: Пегги тут ни при чем. Это и вправду шифр Жобера. София сама его составила в начале их сотрудничества. За годы шифр изменился, но, несомненно, это ее стиль.
Ознакомившись с копией, она убедилась, что сделка состоялась. Затем София наведалась на сайт международного валютного рынка и увидела, что, согласившись на злотые, Жобер за одну ночь получил прибыль в 2, 3 процента; ему продолжало везти. Но происхождения денег она не смогла выяснить. Кто же, черт возьми, мог это сделать? – гадала она почти в панике. Жобер разумный человек, и работать на него было не так плохо – он никогда не просил сделать что-то незаконное или мерзкое. Но такая возможность всегда существовала.
Должна была существовать легальная передача прав на нее. София рыскала по гражданским записям, покрывавшим ее зарегистрированный в Монако контракт, думая снова и снова: «Кто завладел мною? Какой вампир-кровосос владеет мною сейчас?» Отыскав нужный файл, прочитала заключительную запись и откинулась назад, вскинув ладонь ко рту, – горло стиснуло так, что она чуть не задохнулась.
Контракт прекращен. Свободный агент. Запросы: контактирует с заказчиком напрямую.
Словно бы со стороны София услышала плач. Деревянной походкой она подошла к окну и, отдернув занавеску, взглядом поискала ребенка, всхлипывающего где-то неподалеку. Никого там, конечно, не было, а звук раздавался вовсе не снаружи. Спустя какое-то время София направилась в ванную – высморкаться, умыть лицо и подумать над тем, что делать дальше.
Когда спустя два дня прозвучал звонок, Энн Эдвардc подошла к двери и увидела Эмилио, вновь выглядевшего, точно мальчик, и стоящего позади высокого худого священника лет шестидесяти. Уже ночью, когда супруги остались наконец одни в спальне, Энн, тараща глаза, призналась Джорджу тихим сдавленным голосом:
– Это самый уродливый мужик, какого я когда-либо встречала. Не знаю, чего я ожидала, но… вот это да!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
