парень, который привёл нас сюда. Он поставил на небольшой деревянный столик чайник и четыре ёмкости для него. Поклонившись, парень спрятал поднос подмышку и тихо закрыл дверь за собой.
– Это ваша дочь?
– Да.
– Милое создание, – мужчина улыбнулся, и пригубил немного чая. – Почему она такая бледная, ей нездоровиться?
– Господин Маэда, девочка волнуйся, это первый раз. Неужели, у вас не было девушек, которые не испытывали такое же чувство? – Цуруги аккуратно поставил блюдце на стол.
– Вы правы, все волнуются, но потом всё проходит. Позвольте мне начать?
– Конечно.
Маэда поднялся с дивана, подошёл к рабочему столу, открыл второй ящик, и достал оттуда ключи.
– Чьи предпочтения мне выполнять?
– Мои. Мубо сделал набросок рисунка.
Цуруги протянул мужчине белый лист.
– Заманчиво, – Маэда задумался. Надев очки, он ещё несколько секунд разглядывал рисунок. – Такая работа стоит не мало, – он посмотрел на Цуруги.
– Я знаю.
– И времени уйдёт много, чтобы перенести этот шедевр на тело. Это сложно и болезненно. Вы уверены, что хотите мучить девочку?
– Вы не услышите от меня отрицательного ответа. Это должно быть у неё.
– Господин Цуруги, я вас предупреждал.
Маэда открыл дверь в свою мастерскую и включил свет. Мубо и Цуруги зашли вместе со мной.
Мужчина надел чёрный фартук и резиновые перчатки. Мубо посадил меня на кушетку.
– Покажи свои ладони, – Маэда посмотрел на меня.
Я вытянула свои руки и повернула ладонями вверх.
– Цуруги, подойди сюда. Смотри.
– Что вы имеете в виду?
– У девочки дрожат руки. Она сильно переживает. Её нужно подготовить к такому серьезному моменту.
– Вколи ей что – нибудь, – сухо ответил Цуруги, и отошёл к Мубо.
– Как тебя зовут? – Мужчина сжал мои ледяные руки.
– Айко, – дрожащим голосом ответила я.
– Не сжимай свои мышцы, иначе рисунок получится кривой. Послушай, я знаю, что тебе страшно, но каждый прошёл через этот сложный путь. Поверь, потом ты будешь смотреть, и восхищаться своим телом с ирэдзуми. Айко, доверяй мне, я никому никогда не причинял зла и боли.
– Я не хочу, отпустите меня.
Маэда посмотрел на Цуруги.
– Чем быстрее начнём, тем раньше закончим, – твёрдо произнёс Цуруги.
– Хорошо, – вздохнул мужчина. – Выпей, это успокоительное, – он протянул мне белую капсулу.
– Я не буду ничего пить.
– Маэда, делайте своё дело. Не хочет, не надо, – дерзко ответил Цуруги.
– Повернись ко мне спиной, и сними всю одежду до пояса, – спокойно сказал мужчина.
Сняв спортивную куртку, я стянула свою футболку.
– Ты не слышала Маэда – сана?! Снимай всё, – грубо крикнул Цуруги.
Вздрогнув, я судорожно расстегнула бюстгальтер, положила его рядом с собой и прикрыла грудь руками.
– Господин Цуруги, подойдите ко мне, – произнёс мужчина.
– Что не так?
– Можно вашего художника?
– Мубо, иди сюда, – крикнул Цуруги.
– Эмблему вашего клана лучше изобразить на солнечном сплетении. 90 процентов спины будет покрыто ирэдзуми, передняя часть тела останется чистой. Поэтому, я предлагаю выделить одну татуировку там.
– Если вы считаете, что это лучшее место. Делайте, – ответил Цуруги.
– Мубо – сан, вы не против?
– Нет.
– Изменений в рисунке не будет? – Маэда обратился к Цуруги.
– Вам виднее, если нужно что-то отредактировать, внести ясность, делайте.
– Мне нужно посмотреть на место, где будет эмблема, – Маэда косо взглянул на Цуруги.
Я повернулась к мастеру лицом. Он внимательно посмотрел на меня.
– Руки мешают? – Цуруги подошёл ко мне.
– Немного, – Маэда потёр кончик носа.
– Айко, убери руки с груди, – сказал Цуруги.
– Я не буду, – хрипло произнесла я.
– Быстро!
– Я не буду.
– Айко, прекрати сопротивляться! Мубо, – Цуруги подал ему жест.
Молодой человек крепко схватил меня за руки и поднял их вверх.
От стыда, я стиснула зубы до боли в костях. Мубо крепко сжимал мои кисти, они начали затекать. Зажмурив глаза так сильно, чтобы слёзы не смогли вырваться наружу, я интенсивно набирала воздух в свои лёгкие.
– Отпускайте, не мучайте её, – сказал Маэда.
После его слов, Мубо расслабил свою хватку, от такого позора, я упала грудью на кушетку, чтобы спрятать свои глаза.
– Вы скоро приступите? – Спросил Цуруги.
– Ваше присутствие больше не требуется, – сухо произнёс мастер.
Хлопнув дверью, Цуруги и Мубо покинули помещение.
– Садись ко мне лицом, я начну с эмблемы клана.
Поднявшись с кушетки, я посмотрела ему в глаза.
– У тебя взгляд испуганного зверя, которого загнали в угол, – Маэда вымыл руки, и обработал их спиртом. – Запомни, никогда ни на кого не смотри таким взглядом, иначе враг подумает, что ты сдалась и убьёт тебя.
– Что же мне делать?
– Смотри, как хищник. В твоих глазах должна быть злость, пылкость и бешенство, чтобы противник проиграл, взглянув в твои яростные глаза. Никогда не смотри так, как сегодня.
Маэда протянул мне мой бюстгальтер.
– Надевай, он не будет мешать.
– Неужели, взгляд можно изменить? Глаза отражают наши эмоции, которые человек испытывает в данный момент.
– Член клана "Якудза" не должен ничего чувствовать, кроме агрессии к окружающим. Он обязан держать свои эмоции при себе, и никогда не показывать их, особенно врагам.
– Но, как можно изменить взгляд? Это невозможно.
– Сугимото Агата, смог. Ты ведь знакома с ним?
Я отвела взгляд на табуретку, возле тумбы.
– Я знаю его с пятнадцати лет. Поверь мне, он изменился до неузнаваемости, – Маэда взял машинку для татуировок, и набрал в неё краски. – Приступим, – мастер обработал место для ирэдзуми.
Целый месяц, после окончания уроков, Цуруги возил меня к Маэда – сану.
Моя спина с каждым новым днём покрывалась цветной краской. Последняя неделя была невыносимой, мастер выбивал ирэдзуми на позвоночнике. За один день, я выпивала две пачки обезболивающих.
Спина болела при нанесении татуировки, и после ухода из мастерской. Весь месяц я старалась спать на животе. Когда случайно поворачивалась на спину, моё тело пронзала острая боль. Сжимав одеяло, я кричала в подушку. Все мои мучения слышал Казуро, он включал свет и подходил к моей двери, но уходил без ответа на свои вопросы. Казуро догадывался, а точнее, он знал, что происходит со мной, но никогда не заводил разговор об этом.
Записывая домашние задание, с задней парты, две одноклассницы облили мне спину водой.
– Она дочь якудзы, – засмеялись они.
Их смех подхватил весь класс, кроме Акиры и Дори.
– Она русская бандитка, – выкрикнули с первого ряда.
– Осторожней, а то её отец открутит нам головы.
– Дочь якудзы, грязная и тупая девчонка!
– Тупица, как и все борёкудан.
– А вдруг, у неё нож? Или ствол?!
Ко мне подошли два парня и начали ощупывать.
– Уберите свои гадкие руки! – я ударила их по рукам. – Сволочи!
– Неужели, тебя никто не трогал?! А как же тот пафосный бандит на дорогой спорт – тачке?
– Заткнись! Убирайся!
– Она яриман!
– Раздевайся. Или стесняешься, – засмеялся парень.
– Бакаяро, – сказала я, и ударила его в пах.
По классу начался шум.
– Она с ума сошла?
– Она точно нормальная?
– Убийца, как её отец.
– Все якудзы одинаковые.
– Больная на всю голову.
– Все якудзы сутенёры и наркоманы.
Ко мне подбежал Акира и Дори.
– Вы тоже на стороне борёкудан? – Сипло говорил парень, которого я ударила в пах.
– Не смей с ней так обращаться, извинись! – Крикнул Акира, и схватил его за пиджак.
– Думаешь, если связался с бандиткой, то будешь крутым? Они и тебя замочат.
Сзади подошла девочка, и дёрнула меня за волосы. Я обернулась, и получила
