– Может, их отпугнул мой комбез? – предполагаю я, но тут же вспоминаю, как одна из мух, прежде чем ее заарканил стремительным языком Пик, села мне на грудь. – Во всяком случае, прокусить они его точно не смогли бы.
– В твоем комбезе присутствуют металлы, – напоминает профессор. – При появлении аппаратов галантов ты попросту сгоришь в нем заживо.
– Если я правильно понял, эти серые дисколеты появляются с интервалом в полгода. Когда они появлялись последний раз?
– На мой вопрос мужчины переглядываются, словно не решаясь сообщить нечто важное.
– Надо признаться, – начинает Айболит, – никто не видел дисколеты уже около двух лет.
– Но это не значит, что галанты перестали облучать планету, – нахмурив брови и яростно почесывая некогда обожженную пятку, возразил Кононов. – Возможно, теперь облеты совершаются по ночам.
– Возможно, – явно идя на уступку, согласился доктор, но тут же многозначительно поднял вверх указательный палец. – Но ты, Степаныч, должен признать, что в сухую погоду каждое облучение сопровождалось обязательными лесными и степными пожарами. И даже в сырую погоду отовсюду наблюдались поднимающиеся клубы дыма. Да и река всегда выбрасывала на берег вареные тушки рыб и животных. Так вот, ни пожаров, ни вареной дохлятины лично я не наблюдаю как минимум два года.
Слушая, судя по всему, не первый раз возникшую перепалку, я прикидывал, что мне понадобится для сплава по реке. Умение вязать плоты входило в программу подготовки бойцов подразделения «Игла». С этим проблем не предвиделось. Даже если местные откажутся мне помочь, строительство плота задержит меня максимум на сутки. Остается выяснить, сколько дней пути до океана, обзавестись наиболее эффективным оружием для защиты от неведомых монстров и запастись провизией. Изготовлению оружия из подручного материала меня тоже учили. Растерянность первых дней, объясняемая малым практическим опытом, прошла, и вбитые в голову знания наконец-то всплыли, так что позаботиться о собственной безопасности смогу. Провизией, надеюсь, снабдят поселенцы. Должны же они проявить благодарность за спасения товарища.
Двое мужчин, в одном из которых узнаю Михаила, ведут под уздцы палийских мустангов. Оставляю увлеченно спорящих стариков и спешу вслед. Оказалось те направлялись на объезд окрестностей – посмотреть, не появились ли следы опасных хищников, и не потравило ли общинные поля дикое зверье. Михаил предложил мне присоединиться, и я согласился, намереваясь расспросить мужчин об интересующих меня вопросах. Алексей – так звали второго мужчину, жилистого высокого блондина с аккуратно стриженой бородкой – сходил за еще одним седлом, имеющим в комплекте разобранный жердяной навес. Третьего мустанга взяли на пастбище у подножия холма. И вот мы неспешно едем вдоль берега мутной речушки.
Вспоминаю вчерашнюю пиявку, присосавшуюся к чешуйчатой морде Вулкана.
– То вьюн-вампир, – поясняет Алексей и, сглотнув, с вожделением сообщает: – Жареные вампирчики да со сметанкой, м-м-м, объеденье?
Не могу представить ту слизистую тварь жареной и даже передергиваю плечами от отвращения, хотя с тех пор, как служу в армии, какую только дрянь не приходилось есть.
Достигнув подлеска, сворачиваем и едем вдоль опушки. Всматриваясь в окрестные заросли, поселенцы отвечают на мои вопросы о местных реалиях. Постепенно перевожу разговор на путь к океану и на тварей, которых по дороге можно встретить. Почти ничего нового не узнаю. В теплое время Агидель кишит неведомыми хищниками, малая часть которых заплывает в приток, наводя ужас на жителей холма. Михаил с Алексеем перечислили лишь нескольких тварей, к названию каждой из которых обязательно добавлялось прилагательное «гигантский» – гигантский крокодил, гигантская анаконда, гигантская каракатица. Оно и понятно. Не зря Эрлика являлась планетой-заповедником. На нее свозились лишь самые отборные и жизнеспособные экземпляры фауны со всей галактики. Часть из них наверняка погибла после крушения системы климат-контроля. Но, как минимум половина приспособилась, отвоевав, или продолжая отвоевывать, собственную нишу в пищевой цепочке. И понятно, что пресмыкающиеся и моллюски, способные подолгу, порой месяцами, обходиться без пищи, встроились в эту цепочку наиболее легко.
Решив не ходить вокруг да около, посвящаю спутников свои планы как можно скорее отправиться к океану и прошу совета по поводу материала для изготовления плота и кое-какого оружия.
Мужчины молча смотрят на меня, потом Михаил говорит:
– Как я понимаю, ты с головой конкретно не в ладах, и переубеждать тебя бесполезно?
Я не уверен, что правильно уловил суть фразы, потому отвечаю просто:
– Я должен.
– Понятно, – кивает Михаил и начинает перечислять виды оружия, которым они могут снабдить меня в дорогу, попутно отметив, что все оно бесполезно против большинства монстров. Почти все речные гиганты обладают надежной броней в виде панцирей или чешуи, и отпугнуть их можно лишь огнем или кипящим маслом.
– А если усилить бронебойность тех же стрел за счет металлических наконечников? – спрашиваю я, и в голове всплывают уроки капрала Леки Муринчика по изготовлению наконечников из чего угодно, начиная от жестяных цинков для кассет с иглами и заканчивая различными запчастями пришедшего в негодность стрелкового оружия.
И снова на меня смотрят с сочувствием, словно на умалишенного. Их можно понять. Когда много лет живешь в страхе, что земля под твоими ногами вдруг раскалится, и ты провалишься в лужу расплавленного металла, невольно каждое упоминание о нем будет вызывать содрогание.
– – Если плыть на плоту, то металлическое оружие можно хранить так, чтобы в случае чего расплавленный металл упал в воду, – начинаю высказывать свои соображения. – К тому же, как сказали ваши старейшины, облучений не наблюдается уже несколько лет. Да и случались они раз в полгода. И вообще, я не понимаю, что мешало вам пользоваться металлом в промежутках между облучениями, если известна их периодичность? Когда, кстати, должно произойти следующее?
– Ты, парень, не видел тысячи заживо сгоревших людей, – положив копье с костяным наконечником поперек седла, Михаил почесал ладонь в районе отсутствующего пальца. – Ты не видел, как умирали сотни тех, кому не повезло сгореть сразу. Если бы не Степаныч, то вряд ли кто вообще выжил после второго облучения. Металл под запретом. Это закон. Кто не желает ему подчиняться, тот уходит из общины. И поверь, не было ни одного желающего уйти.
– Но я-то ухожу. И судя по вашим заверениям, быть разодранным речным монстром у меня шансов гораздо больше, чем сгореть от расплавленного металла.
