Мило!
Солдат Жан не ответил.
Тогда Мило попытался заговорить с солдатом, который замыкал строй:
— Жак! А Жак! Что стало со всеми вами? Почему не узнаете меня?
— Я сразу узнал тебя, капитан! — ответил солдат Жак, не поворачивая головы.
— Правда? Узнал? Это прекрасно! Я вернулся к вам, Жак… А где ваше оружие?
— Теперь мы безоружны, — ответил солдат, безразлично глядя в спину идущего впереди. — У нас отняли наши ружья и клинки. Они сданы в арсенал, как в архив… Их стерегут стражники Мышиного короля.
— Как вы могли позволить… разоружить себя? Вы же солдаты! — гневно закипая, изумился Мило.
— Какие мы солдаты? Нам оставили только форму и этого барабанщика! — грустно процедил солдат Жак. — Сам Николас приказал нам сложить оружие. Он ведь был нашим командующим!
— Куда вы держите путь? — поинтересовался Мило.
— Никуда! — ответил солдат. — С утра до вечера нас гоняют по городу… для того, чтобы мы были на виду. Мыши хотят видеть, что мы против них ничего не замышляем. Они наблюдают за нами. Так что лучше отстань от нас, пока тебя не заметили!
— Слушай, Жак! — сказал Мило, ни на шаг не отставая от строя. — Скажи всем своим друзьям, что капитан Мило вернулся и опять будет с вами. Вы получите обратно свои клинки и ружья. И вновь станете благородными воинами! Запомни, что я сказал…
Мило отстал от строя и некоторое время постоял в раздумье, провожая взглядом солдат. Потом повернул назад и торопливо зашагал туда, где его ждала Люба.
— Я боялась, что ты не вернешься! — сказала она. И облегченно вздохнула.
— Как ты могла так подумать! — ответил Мило. Он достал одну коробочку с волшебным кольцом:
— Твое кольцо должно быть с тобой! Возьми его… На всякий случай! А теперь пойдем…
Вскоре они очутились возле лавки сапожника. Тот сидел на пороге и тачал сапоги.
— Гастон! — окликнул его Мило. — Подними голову и взгляни на меня!
— Проходи… проходи, голубчик, — не поднимая головы, ответил сапожник.
— Гастон! Это я, Мило. Капитан Мило! Ты забыл меня? Не я ли заказывал у тебя пару офицерских сапог?
— Ничего не хочу помнить… Не мешай мне! — послышалось в ответ.
— Гастон! Ответь мне только на один вопрос: где найти мою Парлипа? Танцовщицу Парлипа! Ты смастерил… нет верней сказать, сотворил для нее не одну пару балетных туфелек! Где мне ее искать?
Сапожник склонил голову еще ниже. И еле слышно произнес:
— Она заточена в замке. У нее теперь деревянные ноги. Больше я ничего на знаю… Иди!
— Деревянные ноги? — в ужасе повторил Мило.
— Я сказал тебе: иди! И ни о чем меня больше не спрашивай… За нами могут следить!
— Деревянные ноги?.. — прошептал Мило в отчаянии. — У моей Парлипа деревянные ноги… Что это значит?
— Если он превратил тебя в Щелкунчика, он мог заколдовать и твою невесту. Сделать ей деревянные ноги, чтобы она уж никогда больше не танцевала… — робко предположила Люба.
Мило мигом преобразился: от растерянности и следа не осталось, жаждой мщения озарилось лицо.
— О!.. Они мне заплатят за это! Правда на моей стороне! А раз так…
— Куда ты собрался идти? — прошептала Люба испуганно.
— Мы должны пробраться в замок! Немедленно! И он устремился вперед, увлекая за собой свою верную спутницу…
…Под самой крышей одинокой башни старинного замка томилась Парлипа.
Горестно откинувшись на гнутую спинку кресла, она сидела в тяжелом парчовом платье, подол которого доставал до самого пола. А перед нею был стол, заставленный такими яствами, будто все происходило в королевстве Сластей. Во взгляде пленницы не было ни надежды, ни ожидания… И даже отчаяния не было: взгляд ее остановился, остекленел.
До ее слуха донеслись тяжелые шаги — кто-то приближался к темнице. Щелкнул затвор с наружной стороны кованой двери.
Парлипа вздрогнула. Тени под глазами сгустились, по телу пробежала нервная дрожь.
Дверь отворилась — ив комнату, грузно ступая, вошел Николас. Рыжие, дремучие брови нависли над его глазками. Взгляд блуждал… Пальцы теребили янтарные четки. На плече у него уверенно, как на троне, примостилась жирная летучая мышь. На ее узкой вытянутой головке сверкала драгоценными камешками маленькая корона.
— Мы решили навестить тебя, очаровательная Парлипа! Мы хотели узнать, не отказалась ли ты от своего неразумного решения? — прохрипел Николас.
Пленница не смотрела на него.
Мышиный король на плече Николаса заерзал, сверкнул острыми глазками и издал пронзительный писк. Ему не понравилось молчание Парлипа.
— Я на тебя не обижаюсь! — вкрадчиво продолжал Николас. — Но, поверь, я сделал все возможное для того, чтобы ты могла полюбить меня…
— Вы лишили меня всего, что я имела, — глухо ответила Парлипа.
— Ты говоришь о Мило? — усмехнулся колдун. — Но я должен был убрать его со своей дороги! Он хотел на тебе жениться… А я полюбил тебя — и мы с его величеством Мышиным королем превратили Мило в деревянную куклу. Любовь не выбирает средств в борьбе. Если это пылкая любовь… Такая, как у меня! Когда мы объявим о нашей свадьбе? Когда?!
— На следующий день после «никогда»…
Мышиный король возмущенно зашуршал крыльями. Лицо Николаса побагровело… Но он сдержал себя.
— Надеюсь, ты понимаешь, что в нашей власти заставить тебя — произнес он, не повышая голоса. — Мы, кажется, уже доказали тебе, на что способны! Или этого еще мало?
Николас нагнулся и резким движением приподнял подол парчового платья Парлипа, приоткрыв ноги танцовщицы.
Парлипа медленно, тяжело поднялась и гордо выпрямилась перед колдуном, покачиваясь на своих деревянных ногах. Лицо ее выражало отчаянную решимость.
— Вы лишили меня моего любимого. Вы лишили меня ног Вы убили во мне балерину! Но вы ничего не добились этим… Ничего! — Голос ее срывался от ненависти и отвращения. — Вы можете превратить меня всю в деревяшку, как сделали это с Мило. Всю, с головы до ног! Я готова на это… Превращайте! Ну… Скорее… Скорее! Неужели вам не надоело слушать то, что я повторяю изо дня в день? Я не буду твоей женой, Николас. Никогда. Более, чем никогда! Вы… вы…
У Парлипа перехватило дыхание.
— Я могу превратить тебя во что угодно! — усмехнулся колдун. — Но ты мне нужна живая, а не мертвая! Если дашь согласие выйти за меня замуж, ты опять будешь танцевать, как прежде. Как в пору, когда столь неразумно полюбила своего капитана Мило. И даже лучше.
— Я не переставала любить его, — сказала Парлипа. — И не перестану! А тебя я ненавижу вместе с твоим мышиным покровителем. Что может быть отвратительнее мышей и крыс?!
Жирный король с узкой вытянутой головкой, сидевший на плече, как на троне, опять зашуршал крыльями и издал
