За два дня до старта я решил поиграть в футбол с мальчишками из команды DARE на поле неподалеку от старого кладбища. Вот там-то я и подвернул ногу и потянул связки, пытаясь отобрать мяч у семилетнего мальчишки.
Я пил литры соевого молока с куркумой, часами лежал с поднятой ногой, обложенной льдом. Я накачал себя гомеопатическим противовоспалительным – монтанской арникой с бромелайном, ферментом ананаса. Но этого было недостаточно. Боль вцепилась в мои связки мертвой хваткой. С такой травмой о том, чтобы выиграть забег, думать было нечего. Имтаз увидел, как я хромаю по кухне, и спросил, может ли он чем помочь. Я показал ему ногу. Он смешал черный перец, куркуму, муку с водой, образовавшуюся пастообразную смесь приложил к больному месту, обмотал салфеткой.
Я еле дополз до своей палатки. Дасти увидел компресс.
– Ну, Джурка, пора «витамин И» принимать (он имел в виду ибупрофен).
В общем, к моменту, когда начал скользить по горному склону, с больной лодыжкой я уже пробежал 79 миль. Но это было еще не самое сложное. Маршрут, который иногда называют «диким и непокоримым», бежать с только что растянутыми связками – безумие. Дистанция иногда проходит по тропам, протоптанным животными, иногда вообще нет никаких троп, только метки на склонах и снежных полях. За 19 часов и 30 минут до этого момента в спортзале средней школы Силвертона Имтаз соорудил мне свой компресс, поверх него я натянул компрессионный носок и все как следует закрепил липкой лентой. Получилась конструкция сантиметра в четыре толщиной. Под компрессом даже после пары дней таких манипуляций лодыжка сияла и переливалась всеми оттенками сливового цвета и распухла так, что костей не было видно.
В общем, у меня было замечательное оправдание, чтобы не выигрывать забег. Но мне не нужны были оправдания. Дело в том, что именно этот забег я бежал бы в напряженном состоянии, если не сказать нервном, даже будучи здоровым. Любой, кто в курсе, что такое горы Сан-Хуан, это поймет. Один человек, Джоэл Цукер, в 1998 году при прохождении Hardrock умер от аневризмы головного мозга. Огромное количество людей на этом маршруте получили разнообразные травмы. Участники знают об этом и все равно не отступаются. Они продолжают бег даже тогда, когда кровь из капилляров просачивается в соединительные ткани, когда руки опухают до размера монтажных рукавиц, а ноги – до ботинок клоунов.
Некоторые ветераны Hardrock даже посмеивались над сложностями маршрута. Но с другой-то стороны, например, отек легких, состояние, при котором в них скапливается кровь, может привести к смерти. И тем не менее были и такие бегуны, которые завершали маршрут с отеком легких, и только потом их на скорой увозили через перевал Молас в больницу городка Дуранго. У десятков бегунов случаются разнообразные расстройства системы пищеварения. Рвота здесь – обычное явление, как, впрочем, и галлюцинации. Бегуны рассказывали, что им казалось, что валуны – это машины «субару» или что деревья вдруг превращались в лес хохочущих червей. Или о том, что пни виделись головами морских угрей. У тех, кто бежал медленнее всех, было больше всего впечатлений – возможно, из-за большей усталости и долгой бессонницы. На прохождение дистанции организаторы отводят 48 часов. Отставшие вполне могли рассчитывать на помощь местных туристов на последних участках маршрута.
В первые несколько лет существования забега, а старт он взял в 1992 году, его смогли завершить только восемнадцать участников из сорока двух зарегистрировавшихся. Бегунам самим приходилось расчищать тропу от лесных завалов, а победителя одного из забегов вообще никто не встретил – ему пришлось стучать в трейлерный вагончик организаторов забега, чтобы оповестить их о том, что он-таки завершил прохождение маршрута.
В наше время организаторы устраивают станции медицинской помощи на всем маршруте. Но их меньше, чем обычно бывает на 100-мильном забеге. Участники Hardrock иногда жалуются на несправедливость: например, забег Leadville Trail 100 более популярен и знаменит, у него гораздо больше спонсоров, хотя по сравнению с Hardrock это так, «бег по холмикам». Или тот же Western States, интересный и разрекламированный забег. Калифорнийцы хвастаются, что это самый сложный из всех сверхмарафонов? Да для участников Hardrock это в лучшем случае какой-то провинциальный забег.
Вот вам, пожалуйста, несколько составляющих Hardrock: как минимум одна ночь без сна; обычно два перехода вброд через реку по пояс в воде; высоты, от которых захватывает дух, переправы по веревкам, бег по снежным полям, тундре, камням и вообще по полному бездорожью, где и троп-то никаких нет. Или еще: поля щебня, в котором увязают ноги.
Можно подумать, что забег, требующий таких усилий, мог бы вдохновить его участников на переход на более здоровое питание. Но нет, все обстояло не так. По сравнению с типичным участником Hardrock любой провинциальный рыбак показался бы гурманом. Например, на завтрак, особенно в 1990-х годах, участники забега «закидывали» в себя бублики и упаковки бекона и сосисок. На обеды и ужины шла пицца с колбасой и жирные чизбургеры. Да и по ходу забега участники могли дать фору любым «травоядным». Легенда сверхмарафона и элитный «горный» бегун Рик Трухильо, проживающий неподалеку от Силвертона, выиграл Hardrock в 1996-м, питаясь только газировкой Mountain Dew и печеньем Oreo. (Он продолжал так питаться до 2007 года, когда его в 55 лет увезли на скорой в больницу с жалобами на боли в груди. Теперь он переключился на салаты.)
Только половина участников добираются до финиша. Если участник или участница забега не отмечается на станции помощи в определенное время (с учетом лимита на время забега – 48 часов), их останавливают и снимают с маршрута. Сход с маршрута по причине «перебора» времени – это настолько болезненный процесс, особенно после 60, или 70, или 80 миль, что многие бегуны пытаются бежать дальше (некоторые даже ругаются с персоналом на станциях помощи). Но организаторы забега, строгие, но понимающие бегунов, настаивают на своем. В буклете-инструкции для участников говорится: «Все вы – опытные участники сверхмарафонских забегов… Не старайтесь спорить с персоналом станций помощи по поводу времени окончания забега!»
«Маршрут этого забега очень сложный и опасный!» – предупреждает буклет – фантастический сборник невероятной статистики, ошеломляющего описания деталей маршрута, ужасов его прохождения, от которых волосы на голове дыбом встают, а также потрясающих недомолвок по поводу самых интересных участков маршрута.
Например, о возможности перебраться через перевалы во время грозы в буклете написано: «Вы можете бежать по равнине и два часа, и четыре, и все равно уложиться в положенное время, но если в вас попадет молния, беговой карьере точно придет конец».
Или по поводу «небольших сложностей» на маршруте инструкция для членов команд поддержки бегунов звучит следующим образом: «Будьте готовы к тому, что, особенно на более поздних участках маршрута, у бегунов будет чрезвычайно низкий уровень сахара в крови и обезвоженность. Они обычно выглядят очень уставшими, а некоторых тошнит».
«Вдобавок к бегу по тропам, – продолжает книжица, – вам придется забираться на скалы (при помощи рук в том числе), пересекать ледяные ручьи, перебираться через заснеженные поля, которые по ночам и ранним утром обычно покрываются коркой наста и становятся чрезвычайно скользкими, или днем, и тогда придется бежать по колено в снегу, пробираться по склонам обрывов, падение с которых грозит полетом метров на 100 вниз, так что лучше используйте веревки, чтобы удерживаться за них руками, и будьте готовы к тому, что маршрут придется искать при помощи карты и компаса». (Обычно добровольцы заранее расставляли яркие пластиковые флажки по всему маршруту, но каждый год находились какие-то варвары, воровавшие эти флажки, так что теперь маршрут отмечают металлическими знаками.)
К моменту, когда я добрался через сугробы к Дасти, мы были у перевала Оскара. Мы только что завершили восхождение на высоту в полтора километра, и, если бы я был наивным новичком, я заорал бы от радости. Но я-то был уже ученый. Я побежал за Комком Пыли вниз по горе к адской расщелине под названием Чапман-Галч. Я перекатился через несколько валунов, обрамлявших извилистую тропу. Дасти после забега сказал, что во время этих прыжков я особенно берег ногу. А сам я тогда о ней даже не вспоминал, скорее всего, потому, что мои нервные окончания горели огнем от перегрузок и от импульсов «а-а-а-а-а!» Хотя тот прыжок был сложным и для человека на двух здоровых ногах.
Но раньше я еще и не так прыгал, и на более крутых и каменистых тропах. Но вот чего я раньше не встречал в жизни, так это того, что мы увидели, когда наконец спустились вниз: восхитительно ужасную смесь наиболее сложных участков маршрута – безнадежно крутой подъем по валунам, камням, гравию под названием Grant’s Swamp Pass.
В 1998 году двукратный чемпион Hardrock Дэвид Хортон забирался по этому склону, когда его по руке ударил камень, скатившийся из-под ног бегуна, карабкавшегося чуть выше. «Позже, – написал Хортон в своем отчете о забеге, – я заметил, что моя перчатка сочится кровью». И только после окончания забега выяснилось, что у него был сложный перелом.
