явно мужичьи, изнутри подбитые мехом. Выбирать не приходилось.
– Может, привал? – спросил, приостанавливая бег скакуна, монах. – Устали. Всю ночь неслись. Спины не чую.
– Нет, рано! – резко оборвал его Володарь. – И прекрати ныть! В Кракове, верно, хватились уже нас. Погоню выслали. Достигнем Чехии, тогда отдыхать будем.
Монах горестно вздохнул, втянул голову в плечи и пролепетал что-то неразборчивое.
Володарь обеспокоенно покосился на Рыжего. Но богемец, крепко привязанный к седлу, держался на коне довольно уверенно, хотя тело его по-прежнему тряслось, будто в болотной лихорадке.
Боясь загнать лошадь, монах даже пересел на свободного поводного жеребца. Так и скакали четверо всадников, преодолевая версту за верстой.
Позади осталась мерно разливающаяся Висла, к концу дня пути они очутились вблизи берега Одры, узенькой и мелкой в этих местах.
Монах поехал вперёд, указывая брод. Вододарь держался позади всех и беспрерывно оглядывался назад: не мчит ли погоня?
– За Одрой – отроги Судет. – Монах указал на высящиеся впереди крутые обрывистые горные склоны. – Есть иная дорога – к берегу Моравы и дальше, в сторону Литомишля. А туда, – он простёр руку на северо-запад, – путь лежит через горные перевалы на Клодзко.
– Свернём в горы, – предложил Володарь. – На Мораве наверняка нарвёмся на ляшские заставы. Крепко сторожат Болеславовы псы се пограничье.
– Но горные тропы опасны, – возразил армянин. – Поверьте мне. Я не один раз ходил здесь с купеческими караванами. Горы мы всегда старались обходить стороной. Там оползни, обвалы. Дикие звери! Холод, снег!
– Опять за старое?! Надоело слушать твоё нытьё! – Володарь разозлился и занёс над монахом плеть. – Поворачивай в горы, кому велено!
– Не поеду. Жить хочу покудова. – Монах, весь сжавшись, покачал головой в куколе. – Стать добычей голодных волков, рыси или медведя в горном лесу – уволь, боярин!
Володарь полоснул его плетью по спине, заскрипел от злости зубами, вопросительно обернулся на Предславу.
– Что скажешь, госпожа? Как порешишь, так и поступим, – промолвил он.
– Немедля прекратите ваши споры! Ты убери свою плеть! – крикнула княгиня Володарю. – А ты перестань ныть! Нечего бояться горных дорог! Страшнее краковского подземелья ничего нет!
Она решительно направила скакуна в сторону гор. Вот взобралась молодая всадница на холм, резвая кобыла шла легко, словно играючи. В свете вечерней зари дочь Владимира, грациозно сидящая в седле, была особенно красива. И Рыжий, и Володарь, и даже монах невольно залюбовались ею.
– Амазонка, – восторженно прошептал армянин.
– Настоящая королева! – прошамкал, качая головой, Рыжий.
Володарю же было как-то не по себе.
«Ненавидит она меня. Как же я с нею буду дальше?! Жаль, поспешил Болеслав с венчанием! Иначе и брать бы её не стал с собою, бросил бы гнить в подземелье! Но этого рыжего чудака не переубедишь. “Без княгини не поеду!” – и всё тут. Вот и приходится теперь угождать ей».
Володарь горестно вздохнул.
Трое мужчин последовали за женщиной.
Горный шлях, извилистый и узкий, круто пошёл вверх. Кони ступали медленно, осторожно, в закатных лучах было плохо видно, куда следует идти. Звонко цокали по камням копыта.
На опушке густого лиственного леса путники решили остановиться на ночь.
Монах и Володарь принесли сухих веток, разожгли костёр. Весело заиграли в сгустившихся сумерках язычки огня, пламя взвилось ввысь, отблески его упали на обрывистые гранитные склоны гор.
Предслава, сев на полено у костра, грелась, протягивая поближе к огню ноги. Около неё устроился Рыжий. Княгиня слышала, как клацают у него во рту зубы.
– Нести сторожу будем по очереди. Ты – первый, – определил Володарь, указав на монаха. – Еже что, разбудишь. Токмо гляди, сам не засни. Всех нас погубишь! Да, и за лошадьми пригляди! Проверь, крепко ли привязаны к деревам, надёжно ли сёдла укреплены.
Отойдя от костра, монах скрылся в темноте.
– Не верю ему. Как бы не сбежал, – прошептал Володарь.
– Еже что, я за ним пригляжу. Спать не хочу, – сказала Предслава.
Володарь, завернувшись в плащ, удобно устроился на земле у костра и вскоре уже громко храпел. Предслава смотрела на него и с изумлением думала о том, сколь же причудливы и непредсказуемы повороты её судьбы. Вот перед ней – самый лютый враг, безжалостный убийца, а она делит с ним тяготы трудного пути, она готова помочь ему, а он такожде помогает ей! Чудно и странно! Их связали обстоятельства, выше которых простым смертным никогда не суждено прыгнуть, над которыми не подняться. И что впереди? Какая незримая нить соединяет, связывает её с этим человеком?
Рыжий отвлёк Предславу от дум.
– Отойдём от костра. Мы сейчас одни. Ложись, – зашептал он. – Хочу иметь тебя. Ты – моя венчанная супруга! Я сделаю тебя королевой! О, прекрасная дева! Дочь самого Владимира! Мог ли я, жалкий узник, мечтать о такой красавице! И за что мне, многогрешному, выпала такая радость?!
Предслава, хоть и не имела на то ни малейшего желания, чувствуя боль в спине и усталость во всём теле, послушно позволила ему обнять себя и уложить на траву. В темноте Рыжий торопливо дрожащими дланями стал срывать с себя и с неё одежду.
– Отвык от этого, – шептал он после, обнимая Предславу за оголённые плечи. – Извини, что был так скор. Двунадесять лет просидел под запором. О, сколь ты прекрасна! Царевна-лебедь! Я унесу тебя в Золотую Прагу, воздену на чело корону, буду холить и лелеять!
В ту ночь случилось между ними то, что и должно было случиться у мужа с женой. На всю жизнь запомнила Предслава костёр на опушке леса, гранитные скалы и седую бороду Рыжего, его багровый рубец на месте глаза, его ледяные нетерпеливые руки. А ещё – мириады далёких звёзд и тоненький серп нарождающегося месяца над верхушками раскидистых дубов.
Именно в эту ночь окончательно поняла Предслава, поняла не разумом, но сердцем, что дороги назад у неё нет. В прошлом остался Киев с его хоромами, церквами и гладью стремительного Днепра, ласковая мамка Алёна, братья с их яростной борьбой за власть, первая любовь, охоты в пущах… Впереди – Злата Прага, корона, нелюбимый уродливый муж! И этот старый враг, Володарь, чьи поступки непредсказуемы и дерзки! И крест власти – большой, тяжёлый, давящий на её хрупкие рамена!
Что ж, она, дочь Владимира Крестителя, была готова отныне этот крест нести.
Глава 33
Утром Предславу разбудили Володарь с Рыжим.
– Просыпайся, вставай, светлая госпожа! Вот тебе роса для омовения. Собрана с трав. И поторопись, – сказал Володарь. – Путь многотрудный нас ждёт. Лошади отдохнули, накормили мы их свежей травой. Солнце взошло. Пора трогаться.
Предслава села к костру, поправила на голове растрёпанные
