Читаем без скачивания Зловещие латунные тени - Глен Кук

– Это было блестяще, Гаррет, – произнесла Карла Линдо, как только мы выкатились на улицу. – У вас просто золотой язычок.

– Но вы могли мне кое-что сказать заранее. Хотя бы робко намекнуть. Читать мысли умеет Покойник, а не я.

Обернувшись, я увидел выскочившего за порог гоблина. Он смотрел через плечо, ожидая подмоги. Конница вовремя не подоспела, и ему ничего не оставалось сделать, как помахать нам на прощание лапой. Надо же, гоблин, обладающий здравым смыслом. Воистину, времена меняются.

Я снова обратился к Карле Линдо:

– Что еще вы забыли сообщить, сердце мое? Если вы хотите, чтобы я вам помогал, стоило бы снабдить меня надежным инструментом. Что, черт побери, происходит?

Она пожала плечами, уставившись на камни мостовой.

– Не знаю… Ничего похожего раньше не видела. Я там останавливалась у дяди – брата матери. Он – один из слуг. Когда сегодня нас провели в этот зал… Я лишь раз видела этого человека, да и то издали. Дядя сказал, что босс слегка с приветом.

– Именно слегка. Вы стремились создать впечатление, что связаны на Холме с большими шишками.

Я добавил в список еще несколько пунктов, по которым следовало свести счеты с Покойником. Его любимая шуточка – вынуждать меня добираться до истины наиболее трудным путем.

– Да, я правда хотела, чтобы вы так думали..

– Я это уже сообразил.

Но наша беседа была вскоре омрачена. Очень жаль, дело шло к примирению, а примирение между парнем и девушкой – вещь многообещающая.

– Эй, Гаррет! Ну и классное представление ты там закатил. Старикан так очумел, что выпрыгнул из подштанников. – Не начинай льстить, Торнада, Если тебе чего-то надо от меня, выкладывай сразу. Если нет – вали обратно и проследи, чтобы старина Фидо не подавился насмерть своим языком. Иначе ты рискуешь лишиться жалованья.

– Эй! Я подхожу дружески поболтать, перекинуть мост сотрудничества, а ты намерен учинить свару.

– Желаешь построить мост? – проворчал я. – Тогда скажи, что означают все эти преобразования и зверинец на крыше?

– Старый трепач готовится вступить в новую эру. Приводит хозяйство в порядок, чтобы выглядеть пристойно, когда получит Книгу Видений.

– Вот как?

Гаррет хорош как всегда. Он быстро соображает, что к чему.

– Говорит, ему известно, где она.

– И где же?

– Не знаю. Он мне не доверяет. Признаться, я не могу его за это осуждать. Торнада, если представится возможность, без колебаний продаст его тому, кто больше заплатит.

– И никаких намеков? Она покачала головой:

– Говорит, что получит ее, как только найдет способ преодолеть одно серьезное препятствие. Свое неведение о том, где находится книга.

– Змеюку? Так прошлой ночью ее захватил Чодо Контагью.

Наконец-то у меня родился хитроумный план: стану следить за Фидо и отниму у него книгу, как только он ею завладеет, но до того как успеет ею воспользоваться.

– Мы слышали об этом. Кого это колышет? Змеюка его не интересует. Ему надо, чтобы она не путалась под ногами и не зацапала книгу раньше его.

Над нашими головами разразился сущий ад. Наплевав на яркий день, моркары взметнулись с крыши дома Фидо, отправляясь в боевой вылет. Прислуга в человеческом облике орала им вслед, требуя вернуться и угрожая увольнением со службы.

– Что за чертовщина? – спросил я.

– Они иногда так делают, – сказала Торнада. – Наверное, заметили команду из враждебного племени.

– Мне не следовало вылезать из-под одеяла.

Это Дин во всем виноват.

– А ты-то, Гаррет, знаешь, где книга?

– Если бы знал, меня бы здесь не было. Я уже посылал бы от западных ворот прощальный привет друзьям.

Я незаметно пожал ручку Карлы в надежде на взаимный знак внимания. Торнада полностью игнорировала Карлу Линдо.

– Нам с тобой надо посидеть и посмотреть, что получится, если мы объединим мозги, Гаррет.

– Это точно Она не уловила моего сарказма. Думаю, у нее на этот счет был иммунитет или она страдала избирательной глухотой наряду с полным дальтонизмом.

– Книга стоит целого состояния, Гаррет. Поговаривают, что карлик готов отвалить за нее большие бабки. Побольше, чем Истерман.

– Хочешь перекинуться к нему?

– Если будут хорошие монеты. Жаль, у меня нет таких деньжищ. Где-нибудь в чулке.

– Клоун не сделал ничего, чтобы завоевать мою лояльность, – продолжила она. – Он даже к этим проклятым гоблинам относится лучше, чем ко мне, А я ведь у него на службе дольше их.

– Таких, как ты, Торнада, – одна на миллион, – фыркнул я.

– Знаю. Не очень надейся. Я еще не готова угомониться. Но ты будешь первым в списке, когда я созрею для семейной жизни.

Меня трудно застать врасплох и оставить бессловесным. На этот раз случилось именно так. Я стоял с открытым ртом, размышляя, действительно ли я так умен, как мне кажется.

– Продолжай заниматься книгой, а когда потребуется помощь, свистни. Я согласна на половину барыша, – объявила она и замаршировала в берлогу Истермана.

– Вы завоевали ее сердце, – хихикнула Карла Лин до.

Я взвыл. Она со смехом бросилась прочь. Я кинулся следом. Люди вокруг глазели. Карла бежала не очень быстро. Я тоже не торопился – со второй позиции мне открывалось очень милое зрелище.

Именно такой и должна быть жизнь. Я схватил ее. Она прижалась ко мне, часто дыша и всем своим видом давая попять, что не возражает быть пойманной. И вот мы оказались рядом посередине улицы, не зная, куда направиться.

Обычная история. Я выигрываю приз, но не имею возможности его получить.

– Нам лучше отправиться домой и подумать, где, по мнению Истермана, может находиться книга.

Мне почему-то казалось, что он действительно знает, где спрятано это ведьмино творение.

– Ваш дядюшка, случаем, не может нам помочь?

– Нет, – с печальным видом ответила она. – Даже если он и знает, все равно ничего не скажет. Боится, что не найдет работу, если Истерман его прогонит. Очень стар.

– Прекрасно.

Мы зашагали домой, тесно прижавшись друг к другу. Я почувствовал себя слегка виноватым, проходя в паре кварталов от дома Тинни. Наверное, старею.

– Вам по-прежнему необходима эта книга? Змеюка у Чодо. Уверен, что она не вернется и не возобновит преследование вашего папы.

Карла немного подумала:

– Я, конечно, могла бы вернуться домой и без нее. Но только если буду уверена, что книга уничтожена. Иначе отец никогда не простит меня.

Проклятие!

34

Я уже закончил доклад Покойнику и продолжал выслушивать выговор за то, что не схватил Фидо за волосы и не выдавил из него признания, когда в комнату сунул голову Дин и объявил:

– Вас желает видеть какой-то джентльмен, мистер Гаррет.

Я слышал стук в дверь. И надеялся, что это ко мне. Покойник взгромоздился на своего любимого конька и не переставая сердито ворчал. Я не услышал от него ни единого предложения, что же делать в сложившейся ситуации. Похоже, мне вменялось в вину, что я не разобрался с войском Фидо одной левой, правой вышибая признание.

Никакого джентльмена у дверей не оказалось. Просто Дин излил свой сарказм в отношении социального статуса посетителя. Им оказался гибрид неизвестных мне рас, едва достигший подросткового возраста. Его самой выдающейся чертой являлся ужасающий набор зубов. Ничего подобного я еще не видел. Существо вполне можно было принять как за уродливого гоблина, так и за уродливого человека – в зависимости от того, сторону какого вида вы хотите принять.

– Ты и есть Гаррет? – спросил он, презрительно ухмыляясь, и таким тоном, словно слышал обо мне и теперь ужасно разочарован.

– С утра вроде был им.

– У меня для тебя бумага.

Он сунул мне в руку листок и отвалил прежде, чем я успел как следует взять послание. Бумажка упала на ступеньки, и ее понесло ветром. Я бросился за ней и успел поймать. Дверь за мной, естественно, захлопнулась. Щеколда защелкнулась. Выругавшись, я начал молотить в дверь руками и ногами. Дин впустил меня в дом, ничего не сказав и лишь снисходительно усмехнувшись.

– Отправляйся чистить кастрюли! – рявкнул я.

Проследовав в кабинет и погрузившись в кресло, я обратился к Элеоноре:

– Интересно, какого черта я отказался от работы на пивоварне? Что за блажь? Неужели мне доставляют удовольствие постоянные оскорбления? У меня могла бы быть комнатка на заводе. Для тебя и для меня. Я мог бы прикладываться к крану, стоило лишь захотеть. Моя жизнь текла бы там мирно до самого конца.

У Элеоноры ответа не нашлось. Она не отрывала от меня своего загадочного взгляда. Все. На моей стороне никого не осталось. Пришлось развернуть полученный клочок бумаги.

Это оказалась записка, но я не сразу смог расшифровать кривые печатные буквы. До того как листок стал хранителем бессмертной прозы, в него, очевидно, заворачивали жареную рыбу.

«Надо поговорить. Синклер. Статуя. Скоро. Садлер».

Любопытно. А я и не знал, что он умеет читать и писать.