Меландер затюкал в дверь, как дятел, и заглянул.
– Ну так я пойду. Ты не имеешь ничего против? Иду покупать рождественские подарки, – объяснил он.
Мартин Бек кивнул, положил трубку и вдруг вспомнил: «О Господи, рождественские подарки!», но тут же забыл об этом.
Домой он ехал поздно, но избежать неприятной давки не удалось. Рождественская толкотня была в разгаре, и магазины закрывались позже чем обычно.
Дома жена сказала, что у него отсутствующий вид, но он ее не слушал и поэтому на замечание не отреагировал.
Утром за завтраком она спросила:
– У тебя на праздники будет выходной?
До четверти пятого ничего не происходило, как вдруг шумно ввалился Колльберг и объявил:
– Думаю, я нашел то, что нам нужно.
– У нас?
– Она работает в полицейском участке на Бергсгатан. Завтра в половине десятого придет тебе показаться. Если она подойдет, Хаммар договорится, чтобы ее к нам откомандировали.
– Как она выглядит?
– Я тебе уже говорил, немного похожа на Розанну. Фигура у нее получше, она красивее и, думаю, более ловкая.
– Что она умеет?
– Пару лет уже служит. Спокойная, здоровая и сильная.
– Ты настолько хорошо ее знаешь?
– Я почти ее не знаю.
– А она не замужем?
Колльберг вынул из нагрудного кармана лист бумаги с машинописным текстом.
– Здесь все, что тебе нужно знать. А я иду покупать рождественские подарки.
Рождественские подарки, подумал Мартин Бек и посмотрел на часы. Половина пятого. Тут же ему в голову пришла какая-то мысль, он придвинул к себе телефон и позвонил женщине в Будале.
– Ах, это вы. Послушайте…
– Я звоню не вовремя?
– Нет, дело не в этом… муж придет только без четверти шесть.
– Я хочу вас спросить еще об одной вещи. Тот мужчина, о котором мы говорили, получил от вас какой-нибудь подарок? Что-нибудь на память или просто так?
– Нет, мы никогда не дарили друг другу подарков. Понимаете, он был…
– Скупой?
– Нет, скорее экономный. Я тоже. Разве только…
Тихо. Он почти слышал, как она краснеет.
– Что вы ему дали?
– Такой… такой талисман… или медальон… очень дешевый.
– Когда это было?
– Когда мы расставались… хотел, чтобы я ему дала его… я его никогда не снимала.
– Он снял его сам?
– Но я с радостью его отдала ему. Человеку всегда приятно получить что-нибудь на память… даже если… я имею в виду воспоминания о тех временах…
– Огромное вам спасибо. До свидания.
Потом он позвонил Ольбергу.
– Я разговаривал с Ларссоном и советником. Начальник болен.
– Что они сказали?
– Одобрили. Им ясно, что другого выхода нет. Метод несколько неортодоксальный, но…
– Его уже использовали многократно, даже у нас в Швеции. Я хотел тебе предложить кое-что значительно более неортодоксальное.
– Это звучит многообещающе.
– Дай в газеты сообщение, что расследование близится к завершению.
– Сейчас?
– Да, сегодня же. Ты понимаешь мой замысел?
– Да, это был иностранец.
– Вот именно. Что-то в таком роде: мы получили сообщение, что американская полиция арестовала человека, которого уже длительное время разыскивал Интерпол в связи с убийством Розанны Макгроу.
– И мы все это время знали, что преступник находится не в Швеции?
– Что-то похожее. Главное, чтобы это было как можно быстрее.
– Ясно, понимаю.
– А лучше всего, если ты сам приедешь.
– Тоже как можно быстрее?
– Желательно.
В кабинет вошла курьерша. Мартин Бек прижал трубку к уху левым плечом и раскрыл телеграмму. Она была от Кафки.
– Что он пишет? – спросил Ольберг.
– Всего два слова: «Ставьте капкан».
XXVI
Служащая уголовной полиции Соня Хансон действительно немного напоминала Розанну Макгроу. Колльберг был прав.
Она сидела у Мартина Бека в кресле для посетителей, сложив руки на коленях, и смотрела на него спокойными серыми глазами. Ее темные волосы были подстрижены под мальчика, челка чуть прикрывала левую бровь. Лицо ее было свежим и открытым, казалось, она не пользуется косметикой. Выглядела она лет на двадцать пять, но Мартин Бек знал, что ей двадцать девять.
– Во-первых, – а это самое главное – я хочу, чтобы ты поняла, что это дело добровольное, – сказал он. – Так что можешь спокойно отказаться, если тебе не захочется. Мы выбрали тебя, потому что ты больше других подходишь для выполнения этой задачи. Прежде всего благодаря тому, как ты выглядишь.
Девушка в кресле отбросила челку со лба и с любопытством посмотрела на Мартина Бека.
– Во-вторых, – продолжил он, – ты живешь в центре и у тебя нет мужа и, насколько мне известно, друга, как это сейчас называется.
Девушка покачала головой.
– Надеюсь, что смогу вам помочь, – сказала она. – Но что плохого в том, как я выгляжу?
– Помнишь Розанну Макгроу, ту девушку из Америки, которую летом кто-то убил на Гёта-канале?
– Еще бы не помнить! Я занимаюсь у нас пропавшими женщинами, так что над этим делом тоже какое-то время работала.
– Мы знаем, кто ее убил, этот человек здесь, в городе. Я допросил его, он признается, что был на пароходе, когда это случилось, но утверждает, что об убийстве вообще ничего не слышал.
– Но ведь такое исключено. Об этом убийстве писали многие газеты.
– Он не читает газеты. Допрос зашел в тупик, он выглядит вполне заслуживающим доверия, а на все вопросы отвечает вроде бы честно. Задерживать его мы не могли, а теперь и следить прекратили. У нас есть единственная надежда, что он попытается сделать это снова. Именно поэтому ты нам и нужна. Конечно, если сама захочешь и если уверена, что справишься. Ты должна стать его следующей жертвой.
– Приятная перспектива, – сказала Соня Хансон и вытащила из кармана сигарету.
– Ты похожа на Розанну, и поэтому мы хотим попросить, чтобы ты побыла в роли подсадной утки. Это может выглядеть примерно так. Он работает диспетчером в транспортной фирме на Смоландсгатан. Ты пойдешь туда и сделаешь заказ на перевозку, немного с ним пофлиртуешь и, главное, постараешься, чтобы он записал твой адрес и телефон. У него должен возникнуть интерес к тебе. Будем надеяться, он клюнет.
– Но ты ведь его допрашивал. У него не возникнет подозрений?
– Мы дали в газеты сообщение, которое его абсолютно успокоит.
– Другими словами, я должна его соблазнить. Надо обдумать, как это сделать. А что будет, если мне это удастся?
– Можешь ничего не бояться. Мы все время будем рядом. Но сначала ты должна все это дело тщательно изучить. Прочесать огромный материал, который у нас есть. Это очень важно. Ты должна быть Розанной Макгроу. Я имею в виду, быть похожей на нее.
– В школе я играла в любительском театре, но в основном исполняла роли ангелочков или мухоморов.
– Ну, ничего, это пригодится.
Мартин Бек помолчал и добавил:
– Это наш единственный шанс. Ему нужен лишь импульс, и этот импульс должны ему предоставить мы.
– Хорошо, я попытаюсь. Надеюсь, мне это удастся. Но это будет нелегко.
– Ты должна сейчас все изучить: протоколы, пленки, показания свидетелей, письма, фотографии. Потом поговорим.
– Сейчас?
– Да, еще сегодня. Хаммар договорится, чтобы тебя отпустили с работы, пока мы тут не закончим. И еще. Мы должны посмотреть твою квартиру, изготовить дубликаты ключей. Впрочем, это мы сделаем потом.
Через десять минут он усадил ее в кабинете рядом с Колльбергом и Меландером. Когда он выходил, она уже сидела, положив локти на стол, и читала первое донесение.
После обеда приехал Ольберг. Он еще не успел сесть как следует, когда примчался Колльберг и начал так энергично хлопать его по спине, что едва не сбросил с кресла для посетителей.
– Гуннар завтра возвращается домой, – сказал Мартин Бек. – Ему тоже стоило бы до отъезда взглянуть на Бенгтссона.
– Ладно, только очень осторожно, – сказал Колльберг. – Мы могли бы успеть прямо сейчас, когда он будет возвращаться после работы домой. Конечно, если поторопимся. Весь город и еще половина страны бегает по улицам и скупает рождественские подарки.
