в курсе, кто я.
— В курсе, — ворчит он, перекатываясь с пятки на носок и заведя руки за спину. — Причина столь внезапного вызова?
Сколько гонора! Придется сбить с полковника спесь.
— На вас поступил весьма убедительный донос, — улыбаюсь я. — Нужно проверить вашу причастность к исчезновению детей…
— Не причастен, — он скрещивает руки на груди, напрягается, замирает. — Что вы себе позволяете?
— Если это недоразумение, то мы скоро с вами расстанемся. Следуйте за мной.
В сопровождении моих соратников идем в актовый зал, где установлены фальшивые детекторы лжи. Надана усаживает полковника в кресло, подключает браслеты, надевает обруч ему на голову. Становимся с ней бок о бок, с серьезным видом смотрим в коммуникаторы.
— Если вы солжете, мы сразу узнаем. Итак. Благодаря каким заслугам, будучи гражданином третьего уровня, вы получили звание полковника?..
Вайоддан оказывается виртуозным лгуном, но Надана, молодец, отлично чует ложь. После часа жесткого прессинга мы его раскололи, и он признался в половине преступлений, еще через час, сообразив, что мы вправе лишить его не только должности, но и жизни, выдал имена и адреса преступных боссов, с которыми контактировал, а так же — оборотней в погонах.
В итоге приходится пощадить старого лиса, но заключить под стражу до тех пор, пока не разберемся с главарями. Еще неплохо бы совершить рейды по питомникам, где детей выращивают на органы.
Передаю список Миранде с просьбой в кратчайшие сроки собрать информацию по упомянутым лицам. Надана и Вэра отводят Вайоддана к Ра и, пока он, выругавшись, пытается его дистанционно пристроить в камеру, я остаюсь в кабинете один и начинаю задыхаться. Мысли о питомниках и о том, что там каждый день умирают дети, становятся ненужными, далекими и улетучиваются, разум заполняют пустота и понимание, что мне плевать на этот мир, на прокачку, дочь Гискона, сестру Боэтарха на Кипрусе, к которой надо наведаться — да на саму жизнь плевать.
На губах появляется вкус губ Элиссы, пальцы ощущают тепло ее кожи…
Открывается дверь, широким шагом входит Ра и отчитывается:
— Транспортники готовы, прибудут сюда через полчаса, все закупки сделаны, но экипировка — наобум. Жилье на Сабанском полуострове для переселенцев готовят. Как я понял, мигранты полетят не сразу, а только когда сделаешь свои дела здесь? План действий есть?
— Есть, — лгу я, рассчитывая разобраться по ходу дела. — Приму душ, и вылетаем.
Пока буду снаряжать на подвиги трикстеров, обдумаю, стоит ли подключать полицейских к операции.
Глава 13
Ответный удар
Трикстеры начинают стягиваться на площадь спустя десять минут после того, как приземлились транспортники. Подходят они, имитируя семьи: мужчины и женщины с детьми, из вещей у них сумки с самым необходимым — тем, что можно унести в руках. Мне не терпится ринуться в бой, выместить свои ярость и отчаянье на тех, кто повинен в смерти Элиссы, но я держу лицо, улыбаюсь своим. По предварительной договоренность они не панибратствуют, чтоб не выдать степень близости наших отношений, и враги не проследили между нами связь.
Испуганная Миранда переминается с ноги на ногу возле транспортника, предназначенного для детей, брезгливо улыбается, провожая трикстеров внутрь. Они грязные, оборванные и даже самые смелые выглядят робкими, а по сравнению с холеными бойцами-бетами — жалкими. Там их ждут блюда из настоящего мяса, овощи, сладости. Раньше мне хотелось увидеть реакцию детей на лакомства, порадоваться вместе с ними, теперь все равно. Нааман, пришедший первым, носится туда-сюда, его глаза горят. Не удержавшись, он сжимает мою руку.
— Спасибо.
Оглядевшись, чтоб поблизости не было лишних ушей, шепчу:
— Я не мог иначе.
Черноротые боятся транспортников, и в парке пусто. Всего месяц назад я поднялся на более высокий уровень, но уже привык к чистоте и ровным линиям, потому разруха и грязь бросаются в глаза.
Возле метро появляются два знакомых силуэта: высокий мужчина и кудрявая женщина, ведущая за руку подпрыгивающего мальчишку. Гитель, Барка и… Дэн? Вот уж не ожидал, что у него хватит наглости прийти после всего, что он натворил. Вчера я не принял бы его на борт, если не пристрелил бы, сегодня все чувства, кроме злости на Боэтарха, умерли. Хороший боец лишним не будет.
Отпустив Гитель, Дэн решительно шагает ко мне, но я молча указываю на транспортник, он кивает, приложив руку к груди, и в его характеристиках неприязнь ко мне сменяется равнодушием. Гитель провожает его взглядом, пристально смотрит на меня, отпускает Барку, несущегося к транспортнику, приближается и спрашивает:
— Леон, все хорошо? Что случилось?
После семи лет вместе трудно что-либо скрыть от человека, знающего тебя лучше, чем ты сам. Но мотаю головой, киваю на транспортник и она, потупившись, исчезает внутри. Из салона доносятся восторженные возгласы, детский смех. Но чужая радость не улучшает настроение, наоборот, она чужда и напоминает ионизирующее излучение, пробирающее до костей.
Возвращается Миранда, на ней лица нет. Потоптавшись на месте, девушка-гемод отчитывается:
— Я сказала взрослым, что у них десять минут… Они едят, как животные. Чавкают. Дети тарелки облизывают, — девушка брезгливо передергивает плечами.
Накатывает злость. Хочется запереть ее в подвале, месяц покормить синтетической дрянью и посмотреть, как она будет есть нормальную пищу. Заставляю себя отнестись к ней снисходительно, ведь она не виновата, такую программу вбили в ее голову, и теперь предстоит менять ее мировоззрение. Потому спокойно говорю:
— Мира, ты когда-нибудь голодала? — Девушка мотает головой. — Попробуй недельку не поесть, манеры улетучатся сразу же.
Она понимает, что ляпнула не то, но не соображает, что именно меня расстроило, растерянно хлопает глазами, но уточнять не решается.
Через десять минут все взрослые собираются во втором транспортнике, где их встречают Надана и Вэра, раздают черную форму с кевларовыми жилетами, в какой приходили безопасники-беты. Бэн восторженно ощупывает тонкие пластины усиления. Нааман, взяв у Вэры автомат с лазерным прицелом, пытается приладить к нему подствольный гранатомет. Карталонец терпеливо объясняет, как что делается. Бросается к Бэну, пытающемуся снарядить магазин привычным способом. Возвращает патроны в пластиковую коробку, вставляет ее в паз ствола.
— Просто нажимаешь на кнопку, и все происходит автоматически.
— Переодеваемся, — командую я, и ко мне подходит Надана.
— Мои амазонки уже за штурвалами штурмовиков, ждут команды.
Усмехаюсь, вспоминая четверых ее боевых подруг: все раскачанные, грозные, у одной пирсинг везде, где только можно, в том числе в носу, у второй квадратная челюсть, синие волосы дыбом и сломанные уши
