Читаем без скачивания Стрелы Геркулеса - Лайон де Камп

Суфет тихо и кратко поприветствовал собравшихся. Сафанбаал передала сидящему подле нее мужчине подушку, и так, из рук в руки, ее передали судье. Суфет сел в круг вместе с остальными. «Не похоже, чтобы Сафанбаал была обыкновенной авантюристкой, — мелькнуло в голове у Зопириона, — если среди ее посетителей можно встретить представителя высшей торговой аристократии Финикии, которого она сажает в один круг с оборванцами и прочей швалью — своими обычными клиентами».

Ведьма сидела, храня полное молчание. Наконец, когда Зопирион был готов вылезти из кожи от нетерпения, ее глубокий голос пронизал темноту пещеры.

— Друзья, мы собрались здесь, чтобы пронзить вуаль, скрывающую события будущего от взгляда простого смертного. И с этой целью я провела в посте и молитвах весь день.

Зопирион улыбнулся в темноту при воспоминании об ее обеде, которым можно было насытить голодного льва.

— Я сотворила заклинание, способное вызвать из-за черной бездны пространства и времени тысячи свирепых духов. Мое заклинание достигло всех уголков вселенной, вызвав крылатых демонов высокого эфира и покрытых чешуей чудовищ из бездонных пропастей: так муха, запутавшаяся в паутине, побуждает к действию паука. В тайных пещерах скалистых гор за бескрайними пустынями летучие мыши описывают круг за кругом, предупреждая обитающих там черных магов. На полях минувших сражений, не зная отдыха, бродят призраки непогребенных воинов. Летящий ночной ветер, доносит до них мое заклинание, и тот, кто живет в теле леопарда или теле гиены, дрожа и воя от страха, крадется к своему логову. Знает и змея, что живет под камнем, и сова, что сидит на суку. Они знают. И все боги, живущие в изукрашенных драгоценными каменьями небесных дворцах, — в этом месте она коснулась рукой груди, губ и лба, — переглянулись и сказали: «Сафанбаал снова творит заклинание. И пусть творит заклинание, ибо она желанна богам!»

Сафанбаал взяла совок, зачерпнула из ведра каменного угля и бросила в огонь. Потом еще раз. Немного подождав, она вновь заговорила.

— И теперь подвластные мне духи уже близко. Из сине-голубых морских глубин, из затерянных в джунглях руин древних храмов, из ледяных пещер Лунных гор летят они сюда. Дайте знак, если вы уже здесь!

Наступила долгая пауза. И вдруг угли в костре зашипели, задвигались, будто под ними зашевелился кто-то живой. Вздох благоговейного страха пронесся среди сидящих у костра людей. Зопирион, который наблюдал за происходящим из соседней пещеры, тоже, наверное, удивился бы, если бы не участвовал в приготовлении горючей смеси. Колдунья бросила в огонь уголь вперемешку с квасцами, покрытыми слоем воска. После того, как воск растаял, квасцы вскипели и забурлили, приподнимая угли.

— Они здесь! — закричала Сафанбаал. — Они пришли! Они просят жертву!

Пошарив руками под плащом, она достала аккуратно связанную маленькую птичку из тех, что жили у нее в клетке. Протестуя, птичка успела громко пискнуть. Но колдунья перерезала ей горло. Кровь жертвы тонкой струйкой потекла на угли. В ответ те засвистели еще громче.

— Давайте все вместе обратимся к луне! Посвятим ей наше песнопение! — сказала она. Раздалась чудовищная разноголосая какофония: люди запели:

Адская, земная, божественная Бомбо, приди!Великолепная, ты выходишь на улицы и светишь по ночам.Не любишь ослепительный блеск, сумрак тебе по душе;Блуждаешь среди трупов в гробницах, полных безжизненной пыли,Ты жаждешь крови. Люди дрожат от страха перед тобой.Горго, Мормо и Луна! В любом обличьеПриди, о, благосклонная, к тем, кто принес тебе жертву!

—  Расступитесь, скалы, да явись луна! — закричала Сафанбаал.

Зопирион подтолкнул прижавшегося к нему в темноте Ахирама.

Мальчик, прилагая неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться, потянул за нитку и сдернул с кувшина тряпочку.

— Смотрите! Над нами небо! — воздев глаза к небу, закричала Сафанбаал.

Несмотря на то, что Зопирион с Ахирамом отошли в глубину своего убежища, юноше было нетрудно представить, какая картина открылась глазам тех, кто сидел у костра. Свет свечи из кувшина тускло отражался от металлического диска и приклеенных к черному каменному потолку рыбьих чешуек. Сбитым с толку людям и вправду казалось, будто они как сквозь мутное стекло видят настоящую луну и звезды. С благоговейным страхом и криками восторженного удивления взирали они на искусственное небо Сафанбаал.

— Решеф, хозяин грома! Сбрось окутывающее нас темное облако! Возьми нас под покровы своей доброй воли! Дай нам немного твоей силы!

Теперь настало время действовать Зопириону. Он достал пакет с порохом, высыпал немного на ладонь и поставил пакет на полку. Тем временем Ахирам, спрятавшись за камнем, чтобы оставаться незамеченным, приоткрыл пошире занавеску, и Зопирион быстрым движением бросил порох в пламя свечи. С резким звуком порошок загорелся. После яркой вспышки в воздухе осталось только облачко дыма, но и его вскоре унесло сквозняком из пещеры. И тотчас Зопирион подошел к корзине с камнями весом несколько фунтов и начал кидать их на лист бронзы, который лежал на полу тут же в нише. Камни ударяли по металлу, создавая ужасный гул.

Когда затихло эхо страшного грохота, Зопирион взглянул на присутствующих из-за занавески. Половина собравшихся распростерлись на полу, а на их лицах было выражение иступленного восторга и ужаса. И даже судья, которому гордость не позволила, подобно остальным, упасть на пол пещеры, сидел, закрыв лицо руками.

— Боги и духи здесь! — произнесла Сафанбаал. — Они здесь, вокруг нас! Один из них летает вокруг вас! Смотрите! Смотрите! А другой выглядывает из-за плеча господина судьи!

Суфет нервно подвинулся вместе с подушкой и огляделся по сторонам.

— Задавайте вопросы! — сказала ведьма. — Спрашивайте, и вы получите ответы!

— Кто… Кто победит на следующих выборах? — дрожащим голосом спросил суфет.

— Милостивый государь! Боги предсказывают, что один из суфетов будет непоколебимо твердым и честным — человек, чьи помыслы, как и дела, чисты. Другой же — грубиян и демагог. Лестью и обещаниями завоевав доверие горожан, он попытается обогатить себя и друзей за счет казны города. Следующий.

— Что мне сделать, чтобы моя жена понесла? — спросил мужчина.

— Дам тебе чашу с водой из великого Нила. Каждый здравомыслящий человек прекрасно знает, что нет лучшего средства, помогающего в подобных случаях. Но это будет стоить шекель. Следующий.

— Кто украл брошь с моего туалетного столика? — бросилась в бой одна из женщин.

Сафанбаал закрыла лицо руками.

— Вижу ночь, вижу темноту. Дом, хозяева спят глубоким сном. Вижу, как открывается дверь, и в комнату заходит тень. Вот она осматривается, ищет, чего бы стащить.

— Как она выглядит? — спросила женщина.

— Слишком темно и плохо видно. Судя по росту и цвету кожи, это какой-нибудь бродяга-нумидиец. Вот он берет брошь, лежащую на женском туалетном столике, и тихонько уходит. Вижу, как он, верхом на осле, едет по дороге в Карфаген. Нет сомнений, ты запросто найдешь свою брошь на воровском рынке большого города.

— Могу я еще раз поговорить с духом моего умершего ребенка? — спросила другая женщина.

Сафанбаал вздохнула, задрожала, что-то забормотала и вдруг заговорила детским голосом.

— Здравствуй, мама…

Сеанс продолжался. Сафанбаал говорила голосами нескольких людей, и те, к кому она обращалась, были уверены в том, что узнают эти голоса. На большинство вопросов она отвечала с хитроумной двусмысленностью. Потом пропели еще несколько гимнов. Ведьма произнесла небольшую проповедь о силе духов и чудесах магической науки.

— Сила духов растет, не зная преград. Я должна освободить их, пока они не успели причинить зла простым смертным. И особенно Гулголефа, ведь именно с его помощью я творю самые страшные заклинания.

Речь ее полилась бессвязно, колдунья размахивала руками. А потом закричала:

— Именем бога, имя которого нельзя произносить вслух, убирайтесь! Прочь! Прочь!

И в это время Зопирион, следуя полученным наставлениям, привязал к ноге еще одной птички обрывок веревки. Аккуратно держа птаху одной рукой, другой он поднес веревку к горящей свече. Дождавшись, когда она загорится, он отодвинул занавеску и бросил птичку к выходу из пещеры. Она сразу же расправила крылья и полетела, таща за собой объятую пламенем веревку. В полумраке пташку не было видно, казалось, будто яркое пламя летает в темноте. Участники сеанса задрожали от испуга. Птичка сделала три круга над их головами и скрылась в ночи.

— Это пролетел Гулголеф, — совершенно обыденно пояснила ведьма. — Такой тщеславный, он просто не может не устроить представления на прощание. Спокойной ночи, друзья мои. Да помогут вам боги в долгой дороге домой.

Как только посетители разошлись, Зопирион и Ахирам покинули свое укрытие. Зопирион почувствовал запоздалый приступ жалости к птичке, которой перерезали горло, так как богоподобный Пифагор запретил приносить кровавые жертвы и причинять вред животным без явной на то необходимости. Но тарентиец успокоился, вспомнив о другой птичке. Возможно, она выжила после своего феерического полета.