В темноте подвала Виктор Андреевич разглядел аккуратно застеленный топча, и папочку документов на нем. Он поднял папку в руки, пытаясь ощутить тепло сыновей руки, державшей папку, уловить его запах. И конечно ничего не ощутил. Прошелся по подвалу. Постоял у вырытого колодца, у ванны полной воды….В эту минуту ему нестерпимо захотелось кого-нибудь убить…
— Суки! Расстрелять вас мало! Трудностей испугались? Без воды сдохнуть? А это, что? Хрен собачий? Пей — не хочу! Не докопали самую малость. Андрей сам без вас докопал!!! Бросили командира! Предатели! — Так хотел сказать Сивуч. Проорать во всю глотку на присмиревших и поникших бойцов. Они сами все видели и поняли. Лицо полковника налилось кровью. Его бросило в жар. И отчего-то стало невыносимо душно в подвале, и тесно. Тесно рядом с этими людьми, которые пришли сюда вместе с ним, и стояли рядом. Но Сивуч ничего не сказал. Сдавило сердце, и он молча вышел из подвала. Навстречу ему подбежал Барчан.
— Товарищ полковник там труп нашли.
Если бы сейчас к своим словам Барчан добавил всего одно слово — Андрея. То сам в ту же секунду стал бы трупом. Сивуч так взглянул на Виталия, что тот ожегся и шагнул назад.
— Чей труп? — сквозь зубы спросил полковник.
— Местного.
— Показывай.
Труп оказался неподалеку, через дом. Разведчики случайно наткнулись. На запах заглянули в подъезд, а там он. Труп на жаре раздуло. Лицо посинело, что опознать в нем местного можно было только по странному наряду из костяных пластин из жуков-мутантов. Зеленые мухи вились над трупом роем, ползали по лицу, по открытым мутным глазам, по подсохшей черной луже крови. От трупа несло так, что стоять рядом с ним было невозможно. Только Сивуч стоял и все смотрел и смотрел на труп, словно не чувствовал запаха вовсе.
— Барчан! — позвал он.
— Здесь, — отозвался Барчан, стоящий у подъезда.
— Раздевай его.
— Кого?
— Труп раздевай. Пойдешь в его вещах впереди разведчиков. Если на местных нарвешься, они тебя за своего примут. И нас предупредить успеешь.
— Да. я? — опешил Барчан, — Да не налезет на меня его одежка?
— А мне кажется, в самый раз будет, товарищ прапорщик. Или нет?
Как не был ошарашен приказом Виталий, но слово 'прапорщик' мимо его ушей не пролетело.
— Так точно, как раз будет.
— Хорошо, — кивнул полковник, пряча улыбку, — десять минут на переодевание.
— Полк! Всем десять минут на отдых и прочие нужды. Кому нужно, пополните запас воды!
Крикнул Сивуч, обращаясь к бойцам. Бойцы расселись в тени под стеной дома и вяло переговаривались между собой. Когда через некоторое время из подъезда вышел Барчан, его лицо было все в испарине. Пару раз его стошнило, и рвотные крики были слышны далеко.
— Подошло по размеру? — спросил Сивуч, внимательно рассматривая одеяние нового прапорщика.
— Подошло…,- чуть слышно прошептал Барчан, мученическим голосом. Каска покойного на его вихрастой голове не держалась, то и дело норовила сползти то на затылок, то на глаза. Видимо потому, что завязать ее на подбородке, он в спешке забыл.
— Ты смотри, как похож! — усмехнулся Шубенок.
— Ага, — подмигнул Мельченко, — и цвет лица как у покойного, фиг отличишь.
Бойцы дружно заржали.
***
— Что происходит? Я задался себе этим вопросом, блуждая по пустой каменной норе. Здесь я, несомненно, был. Память услужливо подсказывала мне, что эти коридоры я видел. Когда? Тогда, когда жил здесь. Это мой дом. Все казалось знакомым и одновременно чужим. Где-то наверху, на первом ярусе обосновалось много-много существ. Они спали. Вернее пребывали в стадии наименьшей жизнедеятельности. Может быть они звали меня? Но нет, однозначно не они. Не чувствовал я от них зова. А других живых существ, зовущих меня я не ощущал. Поэтому, блуждал по каменному лабиринту, принюхиваясь и прислушиваясь. Судя по запаху, некое живое существо тут изредка бывало. Может, это оно и звало меня? Может, я опоздал? И его больше нет? Оно ушло? Смутное ощущение близости того, к кому я стремился, заставило меня открывать двери и проверять каждую комнату, каждый закоулок.
***
За разговорами прошла ночь. Немного вздремнули. Я на столе, Андрей на стульях. Хаймович не ложился вовсе. Когда я продрал глаза, Хаймович все так же сидел носом к монитору и что-то читал. Только бы он его носом не проткнул, Буратино наш престарелый, подумал я, поглядывая на деда.
— Какие новости? — спросил я зевая.
— В город вошли враги, и поступила команда атаковать, — перевел дед с письменного на устный.
— Ну, слава Богу! Хоть теперь двери откроются?
— Это вряд ли…Кто-то посторонний сюда попал.
— Кто посторонний? — спросил Андрей, — Кого ОН считает посторонним, меня или Максима?
— Скорее всего, того, кто свалился в шахту лифта после вас, — ответил Хаймович, отстранено смотря на Андрея. Мы с ним не договаривались, но я для себя решил, как только Андрей поведет себя странно или откровенно враждебно, кончаю его тут же. Во избежание, как сказал бы тот же дед.
— Я не очень понимаю, Хаймович как он свой-чужой распознает, и находясь в машине мухами командует?
— Думаешь, я это понимаю? Скорее всего, по всему бункеру полно датчиков и камер слежения. Не может быть, чтобы такой засекреченный объект тщательно не охранялся. Другой вопрос, что из них работает, а что повреждено. Мне не так много удалось узнать за этот месяц, что я здесь нахожусь.
— Так что вы для него делаете? — встрял Сивуч.
— Лампочки закручиваю, — улыбнулся дед, — Дело в том, что для управления людьми, ему постоянно нужно некие символы своего могущества демонстрировать. И желательно чтобы это был человек не из племени, никому не известный, и не посвященный в технические детали 'чудес'. Но имеющий определенный знания, как эти чудеса организовать. То, что знания нашего Хаймовича почти бездонны мне было известно очень давно, поэтому я даже вопросом не задавался, чем он может для ИР быть полезным.
— Не очень понятно, зачем вы на него работаете, если собираетесь уничтожить, — недовольно пробурчал Сивуч.
— Есть такая поговорка, молодой человек. Держи друга рядом, а врага еще ближе. Чтобы знать, как его уничтожить, нужно знать чем, — сказал Хаймович, поворачиваясь к плану подземелья.
— И так, на плане хорошо видно как размещены подсобные помещения и собственно э-э-э-электростанция. Вот здесь у нас серверная, — палец с заусеницей ткнулся в квадратик, — это и будет самое уязвимое место. Тут у него любовь с интересом, тут у него лежбище…Все это конечно замечательно, но как попасть на несуществующий этаж, если лифт опускается только до пятого? Можете мне поверить, пятый этаж я исследовал досконально. Никаких лестниц ведущих вниз, никаких закрытых кабинетов, которые бы можно было принять за скрытые кабинки лифта. Существуют еще какие-то документы, где вход указан? У полковника Андрея есть соображения? Сивуч отрицательно замотал головой, словно отгоняя соображения, чтоб не дай Бог не появились.
— А как ты собирался туда попасть? — спросил я. Может это и предвзято, но не доверяю я Сивучам.
— Я думал главное просто всё: здание найти, и в подвал попасть.
Ну, что тут скажешь? Святая простота. В нашей жизни просто можно только пулю схлопотать.
— Все, с меня хватит, буду дверь ломать, — заявил я, слезая со стола. Три патрона, три патрона, — засела мысль в голове как слова песни, — три патрона, это много или мало? Застрелится много, а на замок сломать может и не хватить.
— О! Господи! Максим ты опять собрался пальбу устроить? — взмолился Хаймович, приготовив пальцы, заткнуть уши.
— И что ты будешь делать выйдя? Мы же все равно не знаем выхода на шестой этаж? Пока есть время надо подумать, и решить это здесь спокойно, не торопясь. Благо и документы под рукой.
— Кстати о документах, — обронил я, — ненужной бумажки не найдется? Хаймович открыл ящик стола в поисках бумажки. Только Сивуч как всегда не врубился.
— Ты хочешь поджечь дверь? Она же железная?
— Если она падла сейчас не сдастся, я здесь навалю, и дышать вместе будем!
— Стреляй Максим! Стреляй! — махнул рукой Хаймович, благословив открытие дверей.
*** Пусто. Ничего живого. Я досконально обследовал второй этаж, и ничего не нашел кроме множества останков двуногих. И пришел к выводу, что сюда они приходят умирать. Спустился на третий, но ничего интересного не обнаружил. Все двери были почему-то закрыты, а коридоры пусты. Спустился еще ниже. И опять-таки никого и ничего. Бродя по пустым и холодным коридорам, поймал себя на мысли, что уже видел их. Чувствовал этот запах. Где-то на нижнем уровне что-то громко хлопнуло, заявив о себе. Там кто-то есть, решил я и устремился к отвесной норе, чтобы спуститься ниже.
***
— Там!
— Они идут!
— Жуки идут!
