— Если вы о том мерзавце… — начала женщина и крепко задумалась.
Да, стоило вспомнить, как вел себя человек поработивший цыган на допросе, устроенном ему Ставрасом в компании всех семи баро Дабен-Дабена, становилось ясно, что у магов-масочников, действительно, не совсем человеческие корни, хотя к кому бы они могли принадлежать, если не к людям, было не понятно. С другой стороны, Шельм явно разительно отличался от большинства представителей своего рода. Хотя, много ли масочников она видела? В том-то и дело, что вместе с Шельмом только двух. Но отчего-то лекарю все же верилось, наверное, он видел не только этих, но и других, принадлежащих к одному с ними роду. Поэтому, цыганка просто поверила ему на слово и расспросы прекратила.
Ставрас же еще какое-то время понаблюдал за веселящимся шутом и покинул двор, на котором цыгане устроили танцы вокруг высокого костра. И совершенно не ожидал, что почти сразу же за ним в комнату, отведенную для них с Ландышфуки, ворвется раскрасневшийся и счастливый до неприличия Шельм.
— А королевича ты с кем оставил?
— Как с кем? С девчонками, конечно. Видел бы ты, как на него Рокси косится, когда его другие девчонки танцевать приглашают.
— И, по-твоему, это нормально?
— По-моему, — отозвался шут, с размаху падая спиной на мягкую постель и раскидывая руки в стороны, — он ей понравился, потому она так и взбесилась, узнав, что он не просто рубаха-парень, который с ней картошку чистил у ручья, а королевич. Наверное, думает, что, такому как он, она и не нужна, так, поигрался в неграмотного и жизни незнающего, а на следующий день забудет. Но номер-то в том, что она ему тоже нравится, и даже очень.
— И что же хорошего в том, что эти твои девушки, с которыми он танцует, их еще больше отдаляют друг от друга? — спросил Ставрас, сбрасывая на простую, без изысков деревянную табуретку свою куртку из темно-коричневой, почти черной, кожи, и расшнуровывая сапоги.
— В том что, ревнуя, она не потерпит такого пренебрежения к себе, и обязательно попытается с ним помириться.
— Ты уверен? Она все же не кисейная барышня из столицы, а чистокровная цыганка, дерзкая, гордая.
— Не уверен. Но, а вдруг, все же сработает.
— Ну, только если вдруг. Подвинься. И вообще, ты ко сну переодеваться не собираешься?
— Ты что, хочешь на меня ночную рубашку и чепец накрахмаленный натянуть?
— Нет. Но не мешало бы.
— Это еще почему?
— Из вредности.
— А не из ревности, случаем? — приподнимаясь на локтях, хитро прищурился шут.
— Разумеется. Надо же подтвердить твою теорию, которую ты на Веке с Рокси испытываешь.
— Конечно, надо! — наигранно обрадовался шут, но стоило взгляду лекаря из немного игривого стать серьезным и задумчивым, тут же скатился с кровати и принялся быстро готовиться ко сну.
Ставрас забрался под одеяло и блаженно прикрыл глаза, вытянувшись в полный рост. Рядом шуршал одеждой Шельм, но лекарь даже головы в его сторону не повернул, когда он забрался под одно с ним одеяло, хотя для них специально приготовили два. И вообще, на кровати вполне хватало места, но Шельм подкатился под самый бок и даже имел наглость положить голову на плечо лежащего на спине лекаря. Тот не стал возражать, но счел за необходимость полюбопытствовать:
— И что это за нежданные нежности?
— Ну, — задумчиво протянул шут, теребя и перебирая пальцами шнуровку на вороте его рубашки. — Ты же сам сказал, что после запечатления какое-то время будешь нуждаться в моем непосредственном присутствии рядом с тобой. Или я что-то не так понял?
— Так, — не стал лукавить Ставрас, которому неожиданно стала очень приятна такая завуалированная забота с его стороны.
— Вот я для тебя и стараюсь, — объявил тем временем шут, и почти потребовал: — Цени!
— Тебя, пожалуй, не оценишь, по миру с протянутой рукой пойдешь, — фыркнул Ставрас, на что Шельм неожиданно обиженно засопел, убрал руку с его груди и откатился в сторону.
— Как хочешь, — обронил он и демонстративно улегся на своей половине кровати, подложив под голову локоть.
Ставрас, конечно, не обрадовался такой перемене в настроении шута из-за, в сущности, не таких уж обидных слов, но предпочел не раздувать неуместную сейчас ссору. Прикрыл глаза и собрался уже последовать в свое ночное путешествие по драконьим снам, как весь настрой ему снова перебил просто несносный шут.
Шельму, вообще, явно не спалось, он подозревал, что все дело в проведенном Радужным Драконом ритуале. Ставрас, лежавший рядом с ним, знал доподлинно, что именно в нем.
— Ставрас?
— М?
— А что тебе во мне нравится больше всего?
— В смысле? — от такой постановки вопроса лекарь опешил и даже на бок повернулся, чтобы иметь возможность как следует рассмотреть неугомонного мальчишку.
— Ну, часть тела… — отозвался тот, испытующе всматриваясь в лицо.
— Шельм… — предостерегающе начал Ставрас, но тот перебил его.
— Да, ладно тебе, это же не домогательство, а просто любопытство, — отмахнулся шут. — Вот мне, к примеру, кроме твоих желтых глаз, покоя не дают руки.
— Руки?
— Ну, да, — приподнявшись и подперев ладонью щеку, подтвердил Шельм. Обхватил пальцами другой руки его запястье и поднес ладонь лекаря к лицу, с задумчивым видом рассматривая её. — Большие, сильные, с типично мужскими узловатыми суставами, длинными, но ни разу, не изящными пальцами, — проговорил шут, и добавил: — У женщин таких не бывает.
— Ну, еще бы! — польщено отозвался Ставрас.
Шельм сразу же отпустил его руку и снова поинтересовался:
— А тебе во мне?
— Живот, — не задумываясь, бросил лекарь и перекатился на спину, заложив руки под голову.
— Хм? — протянул Шельм, явно не удовлетворенный односложным ответом. Но, после того, как Ставрас не счел нужным пояснить, все же рискнул возмутиться: — Так не честно!
— Ну, а что еще ты хочешь от меня услышать? — повернул голову в его сторону Ставрас.
Шут успел заметить в его глазах какое-то непривычное мечтательное выражение, но спросить о нем не успел. Оно исчезло без следа.
— Просто ответь, почему? — испытав странный душевный порыв протянуть руку и коснуться до лежащего рядом мужчины, немного рассеянно отозвался Шельм.
— Не знаю. Просто нравится и все, — буркнул Ставрас, решив, что тема становится слишком скользкой.
— А когда начал нравиться? — все равно продолжил допытываться настырный шут и предположил навскидку. — С запечатления?
— Нет. С турнира. Помнишь?
— Ага. Помню, сколько мне трудов стоило уговорить тебя участвовать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
