143
О. Аникита опечалился, когда узнал о своем назначении в Афины. «Мог бы я, кажется, – писал он своим братьям в село Архангельское от 22 мая 1836 года, – изложив Святейшему Синоду приключившиеся мне беды, отказаться хворостью от назначения своего, неприятного для моей лености, ибо вместо монашеского богомысленного уединения должен поступить в шумный мир и к вящему прискорбию водвориться в таком граде и царстве, хотя и православном, но в котором православие явно искореняется врагами православия с британских островов, тамо поселившимися и щедрой рукой заводящими многие училища в том единственно намерении, дабы монашество греческое растлить своею ересью, чему уже последовал и желаемый для них успех и от корене ядовитого уже произрастают смертные для душ человеческих плоды. Однако же, поелику явно вижу в сем назначении, о котором никогда и в голову мне не приходило, перст Божий, то онемех и не отверзох уст моих (Пс 38, 10), яко Ты, Всеблагий мой Покровителю, сотворил еси. Покоряюсь воле Божьей и готовлюсь по священнейшей монашеской обязанности оказать власти святой беспрекословное послушание».
Митрополит Московский Филарет по поводу назначения о. Аникиты в Афины писал его братьям, князьям Павлу и Алексею Александровичам: «При назначении о. Аникиты к миссии Святой Синод не думал оставить его при ней долго, но на короткое время удовлетворить надобности и должностным путем возвратить его в Россию. Думали, что и ему не будет сие неприятно, а доставит более удобства посетить некоторые достопамятные места и обратить внимание на их древности. Распоряжение Святого Синода, по-видимому, благославлялось: о. Аникита, отвлеченный сим распоряжением от Афона, избежал опасности моровой язвы, которая потом опустошила обитель, где он пребывал и занимался построением храма Святителя Митрофана. Спешил Святой Синод взять о. Аникиту и из Афин, но Власть Высшая более поспешила другим вызовом». Письмо Филарета печатается с подлинника.
144
Мощи святого Лазаря были по велению одного из византийских императоров перенесены с Кипра в Константинополь (Муравьев А.Н. Путешествие по святым местам русским. СПб., 1848. Ч. II. С. 235).
145
Об этом несчастии, постигшем о. Аникиту на о. Кипре, подробно рассказывается в воспоминаниях одного из его спутников, напечатанных в «Душеполезном чтении» (за 1869 г., июль).
146
Апостол Варнава был первым епископом в Кипре и умер мученической кончиной. В царствование императора Зенона были обретены мощи святого Варнавы с Евангелием от Матфея на груди (Норов А.С. Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. 1847. Изд. 2-е. С. 7; Дебольский Г.С. Дни богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Ч. I. Изд. 7-е. С. 382–383).
147
Монастырь Св. Иоанна Богослова на острове Патмос основан императором Алексеем Комненым в 1117 году. Он обнесен крепкими стенами и башнями. Монастырь имеет многочисленную братию. При нем есть гимназия, считающаяся лучшей на Востоке. В монастырской библиотеке имеется множество древних рукописей. В этом монастыре почивают мощи святого угодника Божьего Христодула. На половине пути от берега до вершины горы, где расположен монастырь Св. Иоанна, на отдельно выдавшейся скале находится скромная церковь о двух куполах, выстроенная на том месте, где святой Иоанн Богослов имел откровение. Церковь имеет не более 9 шагов в длину и 5 в ширину. Вправо от церкви открывается пещера, в которой, по преданию, святой Иоанн написал Апокалипсис. Глубокая расселина видна наверху пещеры. Большинство церковных писателей признают, что святой евангелист Иоанн написал свое Евангелие в Ефесе, а не на о. Патмос (Норов А.С. Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. С. 275–276).
148
На острове Патмосе с о. Аникитой произошел по рассказу послушника его, старца Геронтия, следующий случай. О. Аникита прибыл, по сообщению Геронтия, к Патмосу около вечера. Желая вполне насладиться созерцанием таинственной судьбы Церкви, по откровению божественного Иоанна, и провести ночь там, где друг Христов томился в заточении, о. Аникита тотчас по прибытии к берегу оставил корабль и удалился в монастырь Патмосский. При выходе из корабля о. Аникита приказал своему послушнику Никите, оставшемуся ночевать на корабле, утром поранее принесть для него мазь (для лечения ушибов, полученных о. Аникитой на о. Кипре). Мирно протекла ночь. Наступило утро, приближался полдень, но Никиты-послушника не было. О. Аникита не понимал, что это значило, и не знал, чему приписать ослушание скромного своего и услужливого Никиты. Забыл ли он приказание или проспал, может быть, только послушник явился к нему очень поздно, и, когда он подавал своему отцу мазь, тот кротко заметил: «Как ты не боишься Бога, брат! Смотри-ка, я тебе говорил принести мне мазь, как рассвенет, а ты когда являешься». «Тебе никак не угодишь», – запальчиво крикнул послушник Никита и не успел договорить своих извинений, как о. Аникита пал ему в ноги и трогательно произнес: «Прости меня, ради Бога! Я оскорбил, брат, тебя». Смирение о. Аникиты поразило и тронуло его послушника: он взаимно бросился о. Аниките в ноги… (Биография Святогорца… Ч. I. С. 52–52).
На пути к Патмосу о. Аникита сильно пострадал от морской качки. «Во время свежего противного ветра, при сильной боковой качки судна я, – сообщал в письме на родину о. Аникита, – в каюте своей, державшись за бок, оторвался и всей спиной навзничь ударился на землю; однако же чудным Промыслом Божьим соблюден жив и даже невредим».
149
На островах, которые посещал о. Аникита, его встречали торжественно. О. Парфений пишет в описании своих странствований по Востоку, что о. Аникиту встречали не только торжественно, но все лобзали его десницу и почитали за великое счастье принять от него благословение. Удивительно было, говорит Парфений, что греки своих Патриархов не почитают так, как сего иеромонаха. Много проезжало Патриархов и других архиереев, но никому такой чести не воздавали. А он на всяком острове служил литургию, говорил проповеди по-гречески и приводил народ в слезы; со всякого острова провожали его со слезами и не хотели с ним разлучаться (Сказание о странствии и путешествии по России… инока Парфения. Ч. IV. С. 244).
150
Город Сакис на острове Хиосе, или Сакис, – кафедра Хиоского митрополита. Древний славившийся своим богатством Хиос разрушен был турками в 1821 году во время греческого восстания (Там же. С. 1).
151
О. Аникита вообще неохотно высказывался о причинах недоумений между греками и русскими иноками Пантелеимонова монастыря. В письме в Одессу к своему приятелю подполковнику А.С. Сундию, служившему комиссионером Черноморского флота, о. Аникита писал: «Великий наш чудотворец святитель Митрофан не благоизволил по первому моему предположению иметь церковь в так называемом Русском монастыре, греческими отцами населенном, но восхотел водвориться между кровными своими поклонниками в русском ските Св. пророка Илии. Таковая перемена есть изволение самого святого, хотя видимые причины произошли от человеков. Отцы почтеннейшие Русского монастыря – по наущению от врага и попущением свыше – охладели несколько от первой своей ревности к нашему святому, и на сие охлаждение святой от них удалился». Анастасий Спиридонович Сундий собирал в Одессе пожертвования на строящийся во имя святителя Митрофана храм на скиту Св. пророка Илии и отправлял их на Афон. Так, в июле 1836 года Сундий переслал о. Аниките четыре тысячи пиастров. Переписка между о. Аникитой и Сундием поддерживалась постоянно и продолжалась до самой кончины первого. Сундий был воспитанником о. Аникиты по Морскому корпусу.
152
Инок Парфений в своем «Путешествии по Востоку» сообщает следующие подробности относительно перехода о. Аникиты из Пантелеимонова монастыря в скит Св. пророка Илии: «В 1834 году приехал из России иеромонах Аникита, князь Шихматов, великий постник. И приехавши во Святую Афонскую Гору, пристал в ските Илии Пророка. Потом пошел поклониться во всей Святой Горе Афонской; и обшедши многие монастыри, пришел в монастырь русский Св. Пантелеимона. Греки его встретили с честью. Он же, поклонившись святыне и посмотревши на обитель, слезно сожалел, что в таком горьком положении находится русская обитель во Святой Горе Афонской, как без презрения сирота, оборвана и обнажена, и без всякого украшения, и не имеет ни от кого покровительств. Потом приняли его на гостиницу и всячески обласкали, и все старцы просили его погостить у них, и он обещался. Они начали ему со слезами говорить: „Отче святый, умилосердитесь над своей матерью, русской обителью. Помилуйте ее, от всех оставленную. Облеките ее обнаженную. Что вам по Святой Горе вне своей обители бедствовать? Придите, отче, к своей матери в объятия и живите с нами в общежитии, в любви и спокойствии: и ведите, сколько вам угодно, русской братии, и возьмите любую себе церковь и любой корпус келий, и живите, и помогайте своей матери“. Князь же сказал им: „Благое ваше расположение к русским. Ежели исполните намерение и устоите в своих словах, ежели примите русских в свою обитель, то сия обитель будет счастлива: как она теперь в уничижении, так после будет славна и богата, и вы будете упокоены. Ежели я взойду в вашу обитель, то дайте мне место выстроить особенную русскую церковь во имя новоявленного святителя Митрофана Воронежского чудотворца“. Греки с любовью согласились и показали ему место. Князь остался у них погостить, и жил целый месяц, и в тонкости рассмотрел их жизнь. Тогда сказал: „Это не человеки. Еще я не монах, но только Бог привел видеть монахов“. И столько их возлюбил, что не хотел с ними разлучиться.
