— Так и должно быть. Ты отлично умеешь извлекать максимум пользы из того, где находишься.
— Это такой хитрый способ поиздеваться над моим путеводителем?
Он проводит рукой по челюсти, чтобы скрыть улыбку.
— Нет. Это был искренний комплимент.
— Видишь ли, когда кто-то использует сарказм так часто, как ты, очень трудно воспринимать тебя всерьез.
— Мне это уже говорили, — говорит он, и в его голосе звучит такая серьезность, что я закатываю глаза.
— Видишь? Это когда ты так делаешь.
— Но я приношу радость всем, кто меня окружает. Ты просишь меня остановиться?
— Ты невозможен, — говорю я и поворачиваюсь на бок, чтобы полностью встретиться с ним взглядом. — Знаешь, если бы я никогда…
Телефон между нами начинает звонить.
Филипп смотрит на него, не решаясь ответить. Его волосы обычно зачесаны назад, но сейчас они в беспорядке, темные и взъерошенные океанским бризом.
— Ты не ответишь?
— По крайней мере, думаю о том, чтобы не ответить, — говорит он. — Я уже знаю, что это адвокат из моей фирмы. Он идиот.
— Разве он не знает, что ты в отпуске?
— Конечно, знает.
Я тянусь к телефону и замираю, положив на него руку.
— Можно?
Темно-синие глаза встречаются с моими, и снова появляется ямочка, которая коротко вспыхивает, когда он улыбается.
— Давай. Его зовут Бриггс.
— Ты не пожалеешь, — говорю я и отвечаю на звонок. — Это телефон Филлипа Мейера, — говорю я своим самым ярким, учительским голосом.
— Кто это? — спрашивает на другом конце провода взволнованный мужской голос. — Он здесь?
— Меня зовут Иден, и да, он здесь, — мило отвечаю я.
— Ну, вы можете дать ему трубку?
Я смотрю на Филиппа. Он положил голову на руку и наблюдает за мной, в его голубых глазах светится веселье.
— Нет, не могу, — говорю я. — Он в отпуске.
Мужчина на линии вздыхает.
— Да, я знаю, но он нужен. Дайте ему трубку.
— Вы Бриггс. Верно?
Пауза.
— Да.
— Мистер Мейер — трудолюбивый член команды и в данный момент наслаждается двумя неделями своего заслуженного отпуска. Все, о чем мы просим, — это уважать эти дни. И Бриггс? Он высоко отзывался о вас и вашей трудовой этике. У меня есть полная уверенность, что вы полностью готовы справиться с любым кризисом, который только что произошел. У вас голос компетентного человека.
Филипп усмехнулся.
— Спасибо. Точно. Ну… тогда я отправлю ему письмо.
— Не надо, — говорю я, — если только кто-то не умирает. — Кто-то умирает, Бриггс?
— Нет.
— Тогда он вернется в офис в свое время. Хорошего дня! — говорю я и вешаю трубку. Когда я кладу телефон обратно на стол, у меня дрожит рука. — Боже мой, это был выброс адреналина!
— У тебя, — пародирует Филипп, — голос компетентного человека?
Я хихикаю.
— Немного лести никогда не повредит?
Он ухмыляется.
— Ты действительно дикая.
— Это два обвинения за одну неделю. Я действительно настолько сумасшедшая?
— Просто ты никогда не реагируешь так, как я ожидаю. Черт, — говорит он и мрачно усмехается, — наверное, это был мой год.
— Я не была слишком сурова? — Я беру свою пина коладу и делаю долгий, успокаивающий глоток.
— Он корпоративный юрист, — говорит Филипп. — Этот телефонный разговор с тобой был, наверное, самым приятным за весь день.
— Вау.
Он снова хихикает.
— Теперь ты будешь отвечать на все мои звонки. У меня есть еще несколько человек, с которыми ты можешь обращаться так же.
— Думаю, ты и сам в состоянии сказать им это. Но ты этого не делаешь. — Я поднимаю брови. — Может, тебе втайне нравится работать двадцать четыре на семь?
Забава на его лице исчезает, как рассеивающаяся рябь на воде.
— Да. Я слышал это раньше. Тогда хорошо, что ты здесь. Не могу работать, когда ты рядом.
— Не можешь?
— Нет, — говорит он. — Я не хочу пропустить какой-нибудь твой очередной трюк. Здесь полно всего, во что можно вляпаться.
Я поднимаю бокал.
— Что ж, для следующего трюка я заставлю эту пина коладу исчезнуть. Пожалуйста, наблюдай.
Он смотрит, как я смыкаю губы вокруг соломинки, лицо странно серьезное. Как будто он изучает, как я это делаю. У меня в животе что-то переворачивается.
— Я наблюдаю, — пробормотал он. Затем он прочищает горло и снимает с головы солнцезащитные очки, кладя их на стол между нами. — Я иду в воду.
— Нужно охладиться?
— Что-то вроде того, — бормочет он и направляется к морю. Я смотрю, как он заходит в воду, пока волны не достигают его бедер, а затем ныряет в воду, и его широкие плечи снова выныривают на поверхность.
Он плавает взад-вперед вдоль берега, достаточно далеко, чтобы его не беспокоили другие туристы, плавающие на мелководье.
Спустя долгое время он возвращается и растягивается рядом со мной, на его коже высыхают капли.
Я переворачиваю следующую страницу своего романа. Я почти в кульминации, в точке, где сюжет переходит от предсказуемого к хаотичному, и у меня есть несколько теорий о том, что произойдет. Выяснить, права ли я, — лучшая часть любого процесса чтения. Как будто я решаю головоломку вместе с героями.
— Что ты читаешь? — спрашивает он, не открывая глаз.
Я загибаю пальцы вокруг верхней части книги, не отрываясь от чтения.
— Уютную тайну. (прим. Уютная тайна (ориг. Сozy mystery) — это поджанр криминальной фантастики, в котором секс и насилие происходят за кадром, детектив — ищейка-любитель, а преступление и его раскрытие происходят в небольшом, социально закрытом сообществе).
— Уютную тайну?
— Да
— А что это такое?
— Это немного похоже на… Агату Кристи. Убийства и приятные ощущения.
— Точно, я почти забыл, что ты одержима настоящими преступлениями.
— Это не совсем настоящее преступление. Преступление как бы случайно.
— Расскажи мне о сюжете.
И я рассказываю, лежа под зонтиком. Я рассказываю ему о главном детективе и о том, как она вернулась в родной город, только чтобы обнаружить, что ее бывший хранит секреты, и что мальчик, который дразнил ее в школе, стал ее замкнутым, но привлекательным соседом, а потом исчезает подросток, и…
Филипп прерывает меня.
— Ты пишешь такие истории?
— Я знала, что ты попытаешься вытянуть из меня эту информацию.
— Я выясню это до того, как мы покинем остров, — говорит он, заложив руки за голову. — Что ты хочешь написать дальше?
Я закрываю книгу, совершая худший из всех поступков. Собакоубийство. Может быть, поговорить с ним об этом будет не так уж сложно. До сих пор он меня поддерживал, и… ну, через несколько дней он снова станет незнакомцем.
— Вообще-то я планирую написать что-то, вдохновленное этим курортом.
Его глаза загораются.
— Правда?
— Да.
— Интересно. Расскажи мне об этом
И я рассказываю. Я рассказываю о людях, которых видела, — о спорящих сестрах, о богатой паре на пляже — и обо всех теориях, которые у меня есть для них. Филипп смеется над некоторыми из них и высказывает предположения по поводу других.
Однако я не рассказываю ему о загадочном персонаже-бизнесмене.
— Это та самая? — спрашивает он. — Попробуешь ли ты снова отправить ее в издательство?
Я смотрю на книгу в своей руке, на крошечное название издательства на корешке. Мне легче смотреть на книгу, чем ему в глаза. По крайней мере, пока я произношу эти слова.
— Скорее всего, нет. Я же говорила тебе, что не справилась с издательской частью. А теперь… теперь я не уверена, что это стоит делать снова.
Произнести это вслух оказалось легче, чем я ожидала.
— Ну, — говорит он. — Люди постоянно терпят неудачи.
— Правда?
— Да. Это часть игры. Временами ты проигрываешь. Но это не значит, что ты перестаешь играть. Ты выходишь снова и снова, и, возможно, в следующий раз ты выиграешь. А если нет, что ж… значит, игра еще не закончена. — Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Сколько в мире издательств?
