Читаем без скачивания Алая мантия - Виктория Холт

Хорошо, что ее отец к тому времени был уже здорово пьян.

Пилар считала, что он напился с горя из-за их разлуки, и радовалась, что ему не придется горевать.

Внезапно послышались шаги и голоса. Кто-то спускался в трюм.

Пилар съежилась под мешками.

– Она должна быть где-то здесь, – сказал какой-то мужчина, и Пилар задрожала, узнав голос Петрока.

– Маленькая чертовка где-нибудь спряталась, – отозвался другой голос.

– Девчонка нуждается в хорошей порке, – заметил Петрок. – Но мы найдем ее, прежде чем поднимем якорь.

Пилар ощутила горькое разочарование. Она думала, что они уже в море.

В этот момент Петрок поднял мешок, под которым она пряталась, и рассмеялся:

– Вот и конец поискам.

– Черт возьми, сэр, вы оказались правы!

– Конечно. Последние дни я по ее глазам видел, что она задумала. Ну-ка вставай! – приказал он Пилар.

– Нет!

В ответ две сильных руки подняли ее и поставили на ноги.

– Я велю заковать тебя в кандалы! – крикнула Пилар.

– Ты пока еще не капитан, – ответил Петрок, и оба моряка захохотали.

Не в силах сдержать слезы, Пилар бросилась на Петрока и стала молотить его кулаками, но он зажал ее под мышкой.

– Что будем делать, сэр? – спросил матрос.

– Как что? Отвезем ее на берег.

– Отведите меня к капитану! – закричала Пилар. – Я хочу видеть капитана! Где он? Капитан прикажет, чтобы меня оставили на борту!

Двое мужчин посмотрели друг на друга.

– Отойди в сторону, – сказал Петрок, – и я вынесу ее отсюда.

– Отпусти меня, ты, деревенщина! Как ты смеешь? Я скажу отцу, чтобы он заковал тебя в кандалы!

Он расхохотался, и она решила, что никогда в жизни не простит ему этот смех.

– Я тебя убью! – пригрозила Пилар.

– Она еще ребенок, – сказал Петрок матросу, весело подмигнув, – иначе мы бы наказали ее так, как обычно наказываем «зайцев».

Пилар внезапно обуяло любопытство.

– А как вы их наказываете? – осведомилась она.

– Пятьюдесятью ударами плетью и месяцем на хлебе и воде. Все еще хотите остаться, мадам Пиллер?

Петрок выволок ее из трюма. Пилар отбивалась руками и ногами, но он только смеялся. Внезапно она вырвалась и побежала к капитанской каюте с криком: «Отведите меня к капитану!»

Петрок помчался следом.

В каюте Пилар увидела отца, полусонного и с остекленевшим взглядом. Он был мертвецки пьян.

Она схватила его за руку.

– Я здесь, капитан!

Но отец не узнал Пилар, а Петрок снова схватил ее и вытащил из каюты.

– Когда капитан недееспособен, мадам Пиллер, – сказал он, – кораблем командую я.

Всхлипывающая Пилар смогла только крикнуть:

– Я тебя ненавижу! Когда-нибудь… я убью тебя! Но в ее голосе отсутствовала уверенность, и, прежде чем Петрок доставил ее на берег в шлюпке, она поняла, что потерпела поражение.

Часть четвертая

ИСПАНИЯ

Глава 1

1585 год

Когда Бласко прибыл в дом своего отца и ему сообщили новости, он сначала был полностью ошеломлен и ограничился тем, что просил повторить всю историю, задавал вопросы родителям, спрашивал, почему это сделано, а то не сделано.

Потом он повернулся к дрожащему Матиасу:

– Выходит, ты мне солгал! Ты сказал мне, что Бьянка сбежала!

– Да, сеньор… Ведь цыганки всегда убегают. Они не могут жить в доме, как мы…

Не будь Бласко настолько убит горем, он избил бы беднягу до полусмерти.

– Ты не смог бы сделать ничего, как и мы, – сказала ему мать. – Сеньор де Арис лишился жизни, потому, что действовал необдуманно, а в результате сеньора де Арис потеряла не только мужа, но и дочь.

– Что-то наверняка можно было предпринять! – упорствовал Бласко.

Но родители только качали головой.

– Убирайся прочь, – сказал Бласко Матиасу. – Чтобы я больше никогда не видел твоей рожи. Иначе в один прекрасный день меня может обуять такой гнев, что я тебя прикончу.

Понурив голову, Матиас удалился.

Теперь с Бласко была Жюли – его жена. Они обвенчались в одной из гугенотских крепостей, мимо которой проезжали. Только после брачной церемонии Жюли снова смогла высоко держать голову.

Когда они пересекли границу Испании, Бласко осознал, что Жюли станет для него самой большой из проблем, с какими ему приходилось сталкиваться. Жюли никогда не освоится в Испании, она всегда будет чувствовать себя чужестранкой. Парижанке куда легче было бы жить в семье Каррамадино, чем простой девушке из Беарна.

Им овладело глубокое уныние. Он понимал, что, каким бы храбрым и благородным поступком ни был проход по залитым кровью парижским улицам со спрятанной в мешке девушкой-гугеноткой, теперь ему потребуется куда больше мужества, опыта и терпения.

Бласко и Жюли не были влюблены друг в друга. Их соединил случай, связал их до конца дней. После приезда в Севилью у него состоялся серьезный разговор с Жюли.

Никогда еще город, который Бласко считал родным хоть и провел детство в доме, находящемся в нескольких милях к югу от Севильи, не казался ему таким прекрасным.

Проезжая по узким мавританским улицам, мимо домов, напоминавших ему, что Испания стала свободной после стольких лет рабства, мимо перечных и апельсиновых деревьев, Бласко ощущал прилив бодрости. Радость от возвращения домой словно вновь превратила его из взрослого мужчины в легкомысленного мальчишку, для которого жизнь была полна удовольствий.

Но рядом находилась Жюли, и для нее не существовало красот Севильи. Она не ощущала прелести яркого солнца и аромата апельсинов, так как ее чувства были закрыты для радостей.

– Очень скоро ты войдешь в дом моего отца, Жюли, – сказал ей Бласко. – Мои родители не должны знать, что ты не нашей веры. Ты сможешь сохранить это втайне от них?

– Это мой крест, – ответила она, – и я должна его нести.

– Не забывай того, что мы видели в Париже.

Жюли содрогнулась.

– Думаешь, я когда-нибудь смогу это забыть?

– Такое может произойти и здесь, и где угодно. Настоящего мира нет нигде. Ты можешь представить себе что-нибудь более ужасное, чем парижская бойня?

– Нет. Мне кажется, что те несколько дней и ночей мы провели в аду.

– Но этот ад скоро кончился, а мучения могут быть долгими. Ты, очевидно, считаешь, что здесь царят мир и покой. Но не заблуждайся. В этой стране, как и везде, творятся страшные дела. Умоляю, Жюли, не говори никому, что ты не католичка.

– Мой отец не хотел, чтобы я сопровождала его и Пьера в Париж, – ответила Жюли. – Но я была глупа. Мне хотелось увидеть новые незнакомые места. Я жаждала веселья и получила его – на улицах, где убивали моих единоверцев.

– Прошу тебя, не думай об этом. С этой частью нашей жизни покончено.

– Нет. Нам предстоит жить с этим до последнего вздоха. Иначе мы бы сейчас не были здесь.

– Пожалуйста, Жюли, забудем об ужасах. Давай жить в мире.

Они направились на юг, к дому Каррамадино. Отец и мать тепло приветствовали сына. Бласко произнес слова, которые повторял про себя много дней:

– Отец, матушка, я привез не только самого себя, но и свою жену.

Родители были ошеломлены, но так рады встрече с сыном, что тепло приняли Жюли. Разумеется, казалось странным, что отпрыск благородного семейства женился без родительского согласия, но странные вещи творились теперь повсюду, и так или иначе дело было сделано. Бласко вернулся домой с женой, а сеньор и сеньора Каррамадино уже давно говорили, что снова будут счастливы, только когда Бласко женится и наполнит дом детьми.

Бласко спросил об Исабелье, но его глаза искали Бьянку.

Ему рассказали о происшедшем, и это повергло Бласко в ужас и глубокую печаль, так как он знал, что тоска по Бьянке будет преследовать его до конца дней.

Теперь Бласко радовался, что на нем лежит ответственность за Жюли. Он посвятит ей свою жизнь. Он должен забыть Бьянку, памятуя об укоре в глазах умирающего Пьера.

Оставив позади Херес, Бласко приближался к виноградникам семьи де Арис. Они были так же великолепны, как и при жизни сеньора де Ариса.

Глазам Бласко предстал новый дом, воздвигнутый на руинах старого. Он въехал во двор, где подбежавший конюх увел его лошадь. Бласко направился в приемный зал.

Мать Исабельи видела прибытие Бласко и вышла ему навстречу. Члены семьи Каррамадино всегда были здесь желанными гостями. Донья Марина хорошо помнила, как они поддержали ее, когда она лишилась всего и хотела только умереть.

– Пойдем ко мне в комнату, Бласко, – предложила донья Марина. – Выпьем по бокалу вина, и ты расскажешь мне новости о твоей семье.

– Новостей не так уж много. Я приехал главным образом повидаться с вами.

– Милый Бласко, что бы я делала все эти долгие годы без тебя и твоей семьи! А как поживает маленький Луис?