и труднее, и дело было не в снеге, по колено в котором они утопали, а в чем-то ином. Словно кто-то или что-то не хотело, чтобы они шли вперед.
Страх, граничащий с паникой, нарастал с каждой секундой. Вдобавок ко всему взявшийся из ниоткуда в лесной чаще сильный ветер сбивал с ног, словно заставляя их повернуть назад.
– Похоже, сестра, кто-то очень не хочет, чтобы мы дошли до своей цели!
Кричать приходилось во все горло, чтобы перекрыть шум ветра.
– Мы близко, Майкл! Кто бы это ни был, Зевс, Аид или Посейдон, им нас уже не остановить!
Невзирая на все трудности, дети упрямо шли вперед.
Как только кончился лес, все резко прекратилось. Ветер стих, а страх улетучился. На смену им пришла гробовая тишина. Дети осмотрелись.
Впереди, по ходу их движения, возвышался холм, на склоне которого находилось несколько десятков хаотично стоявших домиков.
Строения выглядели весьма необычно и сильно отличались от привычных им изб. Кое-где оштукатуренные стены, сложенные из грубо отесанных крупных камней, были увенчаны многоярусными четырехскатными крышами с выступающими сланцевыми пластинами.
Странность же всего этого поселения заключалась в том, что ни в одном из домов не было окон. Небольшое отверстие для входа, и все. Но на этом чудеса не заканчивались.
– Сестра, посмотри. Ты ничего не замечаешь?
– Где все жители?
Майкл кивнул:
– Именно. Ни собак, ни кошек, ни другой живности.
– Интересно, куда все подевались?
– Думаю, мы это скоро узнаем. Путь здесь один, и миновать деревню у нас не получится.
Дорога, слегка припорошенная снегом, белой лентой струилась средь пожухлой выцветшей травы. Дети направились по ней. С каждым новым ярдом приближаясь к строениям, они могли отчетливее рассмотреть их, а странностей становилось все больше.
Оказалось, что дверей в домах нет, а входное отверстие поднято над землей на несколько футов. В селении совершенно отсутствовали какие-либо заборы и палисадники. Не было загонов для скота и хозяйственных построек. Складывалось ощущение, что здесь никогда никто не жил.
Наконец дети добрались до первого, стоящего на окраине, строения.
– Мне не нравится эта тишина, Майкл. Деревня словно вымерла.
Парень забрался на холм и подошел к дому. Заглянув внутрь, он тут же отшатнулся и зажал рукой нос.
– Эйша, тебе лучше этого не видеть.
– Что там?
– Это не жилища, это склепы. Внутри полно трупов. Видимо, жители ближайших селений свозят сюда своих родственников. Мы с тобой в городе мертвых, сестра.
Дальше шли молча.
Обогнув холм, дети увидели несколько больших гладко отесанных каменных глыб, поставленных вертикально в круг. Всего их Майкл насчитал восемь. Дети подошли ближе. На каждом был вырезан свой символ.
От изваяний по земле тянулись неглубокие канавки, связывающие их со стоящими напротив. В центре, на пересечении всех линий, был сложен костер.
– Что это? – спросил Майкл.
Эйша пожала плечами:
– Не знаю. Похоже на кáпище[227] для поклонения местным богам или на площадку для жертвоприношений, но однозначно это место силы.
Парень обернулся. С холма города мертвых полз белый густой туман. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становилось слышно какой-то шепот. Голос был не один, складывалось впечатление, что десятки, а то и сотни голосов сплетались в единый шум так, что слов было не разобрать.
– Ты тоже слышишь?
– Да. Это призраки, Майкл. Пойдем в круг.
Эйша взяла брата за руку, и они побежали к костру.
Туман плотной стеной окружил капище, но внутрь сунуться не смел.
– Что будем делать, сестра?
– Надо понять, что им от нас нужно. Призраки приходят либо для того, чтобы забрать с собой, либо одарить чем-то от себя.
Шепот становился все громче. Из общего нескончаемого шума стали отчетливо выделяться слова, которые можно было разобрать.
– Потомки Древних, – прошипел голос, – зачем вы пришли сюда и пробудили мертвых? Это наша земля.
Парень бесстрашно вышел вперед.
– Простите! Мы не хотели вас тревожить и не замышляем ничего дурного! Нам нужен Олимп! Мы следуем туда!
– Вы должны принести нам жертву. Здесь и сейчас. Решать вам, но дальше путь продолжит только один.
Майкл в недоумении посмотрел на сестру:
– Что? О чем он говорит?
Эйша подняла на брата глаза, в них стояли слезы.
– Кто-то из нас навсегда должен остаться на этом капище.
Девочка всхлипнула:
– И это буду я, Майкл.
– Ты с ума сошла! И думать забудь! Я никогда не пойду на это!
– К сожалению, другого выхода нет. Только ты сможешь уничтожить камень. Я должна стать жертвой мертвых.
Девочка уткнулась в грудь брата, из ее глаз покатились слезы. Он крепко ее обнял и прижал к себе.
В тот же миг у него в районе груди потеплело. С каждой секундой жар становился все сильнее и сильнее. Майкл отстранил сестру.
– Камень. Кажется, он проснулся.
Парень достал из-за пазухи самоцвет.
Рубин пульсировал в его руке багрово-красным пламенем. Майкл улыбнулся:
– Не грусти, сестренка, еще не все потеряно.
Он поднял камень над головой.
– Мы, Майкл и Эйша Петтерс! Именем и наследием Древних заклинаем вас!
Девочка подошла к брату и взяла его за руку.
Тем временем он продолжал:
– Отныне и впредь вы не будете чинить вред живым людям! Упокойтесь с миром!
Неожиданно костер за спиной детей вспыхнул. Языки пламени по прорытым каналам потянулись к каменным плитам. Руны, высеченные на них, ожили и загорелись. Восемь лучей устремились к камню, раскалив его еще сильнее.
Странно, но в этот момент Майкл чувствовал не жжение в ладони, а силу, могучую силу, разливающуюся по всему телу. Память Древних пробудилась в них. Перед глазами Петтерсов прямо в воздухе поплыли замысловатые символы, обучая их самой тайной и сокровенной науке всех существующих миров.
Набрав должную мощь, рубин вспыхнул, озарив ярким светом всю окрестность. Дети зажмурились.
Когда они открыли глаза, костер потух, каменные плиты были холодны, как и прежде, а от тумана не осталось и следа.
Глава 42
У подножия Олимпа
Солнце, которого давно не видели эти места, ласково светило, выглянув из-за туч. Идти было легко.
– Ты тоже это видела?
Эйша кивнула:
– Угу.
– Знаешь? Когда перед глазами появились письмена, я совершенно свободно мог читать их, будто всегда учил их в школе.
Девочка улыбнулась:
– Это память крови, братик. Мы с тобой каким-то неведомым образом оказались потомками величайшей цивилизации, если к ним вообще применимо это слово. Знания были заложены в нас изначально, просто мы их забыли. Камень помог вспомнить, вот и все.
– Кстати о нем. Селена сказала, что пробудить артефакт можно только у Олимпа.
– Так и есть, и это означает, что мы совсем близко.
Дети обогнули очередной холм и остановились в изумлении.
Прямо перед ними раскинулись великолепные альпийские луга. Справа на небольшом удалении простиралось озеро с кристально чистой водой, поверхность которого при солнечном свете отливала лазурью. Слева же величественно возвышался горный массив. За время своего путешествия дети видели немало гор, но этот, казалось, был особенным.
Он состоял из трех соединенных меж собой скал, и если стоящие по краям ничем не отличались от увиденных Петтерсами ранее, то центральная являлась крайне необычной.
Она была намного выше, и ее пик скрывался где-то высоко в серебристых облаках[228]. А кроме того, в отличие от своих темно-серых соседей, была словно высечена из цельного куска золота и переливалась ярко-желтым цветом.
– Мы пришли, Майкл.
– Теперь осталось закончить начатое. Уничтожим камень, и дело с концом.
Петтерсы двинулись через равнину к горе. Неожиданно Эйша остановилась.
– Смотри! Правда они красивые?
Девочка указала пальцем себе под ноги. Из низкорослой травы торчало три бархатисто-белых цветка в форме звездочки.
– Что это? – спросил Майкл.
– Эдельвейс. Он растет высоко в горах. Я много читала о нем в книгах, но никогда не видела.
Эйша присела на корточки и аккуратно погладила листочки, окруженные войлочным опушением.
– Здравствуй, мой хороший. Давай знакомиться.
Цветки едва уловимо кивнули, то ли поняв человеческую речь, то ли от легкого дуновения альпийского ветерка.
Взявшись за руки, они направились дальше. Пройдя уже полпути, они услышали за спиной отчаянный
