Старуха впустила ее, и до Магдалены сразу донесся равномерный треск и рокот со второго этажа.
– Тебе повезло, – сообщила Йозеффа, поднимаясь по узкой лестнице. – Совсем недавно от нас ушли две девицы. Сядешь за станок вместо одной из них.
– А почему они ушли? – спросила Магдалена.
– Не твоего ума дело! – огрызнулась старуха. – Лучше закрой рот и слушай, пока я буду объяснять.
Стоптанные ступени вели выше, но Йозеффа открыла дверь на втором этаже. Шум сразу сделался таким громким, что Магдалена поневоле вздрогнула. В вытянутой комнате два десятка девушек работали за ткацкими станками, расставленными вдоль стен. На всех были простые рабочие фартуки, под которыми выпирали худые плечи. Между станками сновали несколько бледных мальчиков лет десяти. Они таскали мотки шелковой пряжи и накручивали ее на катушки. Когда Магдалена с Йозеффой вошли в зал, лишь некоторые из девушек обратили на них внимание. Остальные работали не поднимая головы, словно опасались наказания за какую-нибудь оплошность. Магдалена, быстро оглядевшись, поискала глазами девушку, по описанию похожую на Еву. Но в этих фартуках все они были похожи как две капли воды. Посреди комнаты, точно трон, стоял массивный стул с пухлыми подушками – должно быть, матушка Йозеффа надзирала с него за работницами.
Старуха показала на пустующий станок у левой стены.
– Вот твое место! – прокричала она сквозь шум. – Покажу, как это работает. Но только один раз! Если до вечера не научишься, вылетишь на улицу!
Они подошли к станку, и матушка Йозеффа уселась на скамейку. Она взяла в руку так называемый челнок – продолговатый брусок с катушкой посередине, куда была намотана шелковая пряжа.
– Надо пропустить челнок с нитью через зев между вертикальными нитками, – объяснила она. – Для этого нажимаешь ногой правую педаль. Вот так…
Йозеффа нажала педаль. Раздался щелчок, и между нитями образовался зазор. Женщина толкнула сквозь него челнок, поймала с другой стороны и прижала натянутую нить так, чтобы она плотно прилегла к основе. Потом снова нажала педаль, и челнок прошел в обратную сторону. Все происходило так быстро, что Магдалена с трудом успевала следить за движениями.
– На самом деле все просто, – сказала Йозеффа. – У самых безмозглых и то получается. – Она встала и протянула Магдалене челнок. – Ну, посмотрим, как внимательно ты смотрела…
Под наблюдением Йозеффы Магдалена протянула челнок с пряжей сквозь зазор, с помощью груза выправила нить и нажала нужную педаль. Она сосредоточилась. Это действительно оказалось гораздо легче, чем выглядело поначалу.
– Будешь дальше так ткать, полотно и за сто лет не будет готово, – проворчала матушка Йозеффа. – Но для начала неплохо.
– Откуда вы берете такой красивый шелк? – спросила Магдалена. – Вы и прядете здесь?
– Я тебе разве не говорила, чтоб ты не задавала вопросов, а? – Йозеффа дала ей подзатыльник. – Ваше дело ткать, остальное вас не касается. Ну, принимайся за работу, пока…
Она обернулась. Из соседней комнаты в зал вошел мужчина и с грохотом захлопнул за собой дверь. Это был худющий человек с вытянутым и слегка напудренным лицом и выпученными глазами. Растрепанный парик на голове придавал ему сходство с мокрой собакой. Он был в шелковом сюртуке, широких брюках и туфлях с длинными носками и на первый взгляд выглядел богато. Но при ближайшем рассмотрении нетрудно было заметить на одежде пятна соуса и прорехи. В руке мужчина держал трость с серебряной рукоятью и покачивал ею, как благородный господин.
Точно змея, он продвигался по залу, и Магдалена заметила, что в его присутствии девушки заработали еще быстрее. Вот мужчина остановился за одной из девушек, лет пятнадцати, бледной и довольно красивой. Он хлопнул ее тростью по спине, и девушка вскрикнула.
– Это ты называешь тканью? – заорал мужчина. – А? По-твоему, я смогу продать эту дрянь двору? – Он дернул полотно, и ткань с треском разорвалась. – Нити идут неправильно, здесь соткано грубее, чем в других местах… Вычту этот кусок из твоего жалованья!
– Прошу вас, господин ван Уффеле! – заплакала девушка. – Мне нужны деньги. Моему брату…
Мужчина снова замахнулся тростью.
– Еще возражать будешь? – завопил он. – Это твоя благодарность за то, что мы вытащили тебя из канавы?
– Оставь ее, – вмешалась матушка Йозеффа. – Ты знаешь, девчонка еще нужна нам.
Ван Уффеле опустил трость.
– Черт возьми, ты права, – прорычал он. – Что-то на меня иногда находит… – Он повернулся к девушке, и теперь голос его звучал спокойно: – Нарежь новых нитей. Надеюсь, хоть на это ты способна.
Он ударил ногой по станку, после чего направился к Магдалене и Йозеффе.
– А, новенькая, – проговорил ван Уффеле, оглядев Магдалену с головы до ног. Потом повернулся к Йозеффе: – Годится она на что-нибудь?
– Посмотрим, – ответила Йозеффа и ухмыльнулась. – Может, даже пристроим ее на подработку, – она подмигнула мужчине и подтолкнула Магдалену. – Поклонись, когда говоришь с благородным господином. Лукас ван Уффеле – твой благодетель, он управляющий мануфактурой. Его слово – закон. И он, как и я, не терпит безделья и болтовни.
– Кстати, о болтовне. – Ван Уффеле повернулся к Йозеффе и понизил голос: – Проклятые вкладчики снова спрашивают про свои деньги. Пфунднер и остальные, видно, договорились. Нужно как-то их утихомирить. К тому же надо срочно переговорить насчет Евы. Думаю, пора принять окончательное решение.
– В каком смысле? – резко спросила Йозеффа. – Не хватало еще, чтобы…
Предостерегающий взгляд ван Уффеле заставил ее замолчать.
– Я отлучусь ненадолго с господином, – объявила хозяйка громким голосом. – Только не думайте, что можно в это время плевать в потолок! У меня со слухом всё в порядке, и я услышу, если хоть один станок замрет. Понятно вам?
Она скрылась вслед за управляющим в соседней комнате. Магдалена взяла челнок в правую руку и попыталась пропустить его сквозь веер нитей, как уже проделала до этого. Но в этот раз челнок застрял.
– Ты нажимаешь не ту педаль, смотри, – послышался хриплый голос.
С ней заговорила красивая девушка с черными волосами, по виду чуть старше остальных. Глаза у нее запали, под ними темнели круги, и она постоянно кашляла. Но было видно, что и в таком состоянии она могла еще вскружить голову не одному мужчине. Ловким движением девушка перебросила челнок с одной стороны на другую.
– Нужно вовремя нажимать педаль, иначе челнок так и будет застревать, – объяснила она. – Смотри, так легче.
Магдалена попробовала, и действительно, через некоторое время работа уже не казалась ей такой трудной.
– Спасибо, – сказала она и улыбнулась девушке. – Кстати, я Магдалена.
– А я Агнес. – Девушка вновь закашляла, вынула грязный платок и сплюнула в него. – Здесь не так уж плохо, вот увидишь. Многие хнычут в первые ночи, а потом привыкают. Все-таки у нас есть крыша над головой, и мерзнуть не приходится. Иногда можно и подработать… – она заговорщицки подмигнула Магдалене. – А летом я все равно уберусь отсюда.
– Куда же ты хочешь? – спросила Магдалена.
– Не знаю, – Агнес пожала плечами. – Может, в Пфальц, у меня там сестра. А может, найду себе богатого мужа… – Девушка рассмеялась, но снова закашлялась. – Когда уходила из родного дома, думала, что в Мюнхене устроюсь куда-нибудь служанкой, – продолжила она хриплым голосом. – Но в город работать не пускают. Теперь даже поденщиков и нищих гонят. В любом случае в Мюнхене у меня будущего нет. Да и здесь, в Ау, тоже.
– Я тут пару дней назад повстречала Еву, – словно бы между прочим сообщила Магдалена. – Она сказала, что можно устроиться сюда, как и она. Ты ее знаешь?
– Еву, значит? – Агнес вдруг насторожилась, огляделась по сторонам. – И что она рассказывала тебе про мануфактуру?
– Да почти ничего. Что здесь есть работа, и всё.
– Ну, как бы там ни было, Ева здесь больше не работает, – с холодком ответила Агнес. – Смотри, чтобы пряжа не запуталась.
