Я запускаю время вперёд, чувствуя, что силы уже на исходе. Дерево прорастает заново, и мы – по сигналу Шона – хватаемся за его крону, чтобы не оказаться внизу, когда оно вырастет. Вместе с ветвями Элистель мы поднимаемся выше, и я с трудом удерживаю контроль – когда вокруг нас начинают появляться домики ваанти, мне уже сложно даже дышать.
Мы оказываемся на платформе возле тронного зала, когда я останавливаю бег времени. Мы всё ещё вне измерений, и внутри тронного зала эффект рекурсии кажется даже сильнее, чем где бы то ни было – и это несмотря на то, что мои глаза уже привыкли так смотреть. В висках нещадно стучит, дрожь во всём теле едва не заставляет колени подкоситься, но мы ещё не закончили. Приходится схватиться за руку Джейка, чтобы устоять на ногах.
– У меня разболелась голова, – жалуется Радж.
Я не свожу взгляда с трона в центре комнаты. Таинственный свет исходит оттуда, сияет сквозь сплетение корней. Я опускаюсь на колени рядом с троном, протягивая руку вперёд – пока мои пальцы не смыкаются на чём-то – не обжигающе-горячем, как я ожидала, а таком приятном, словно я прикоснулась к кому-то близкому, родному…
Всё и сразу – эта мысль вспыхивает в голове второй раз за короткое время. Сердце острова мягкое и твёрдое. Горячее и холодное. Округлое и острое… Я вытаскиваю сомкнутую ладонь из-под трона, являя друзьям источник ослепительного света – но уже не такого ослепительного, как прежде, во всяком случае, я могу спокойно смотреть на него.
И вдруг этот свет затапливает нас, погружая в белизну. Во вспышке я слышу испуганные крики друзей, чувствую руку Джейка, находящую мою свободную ладонь.
– Ты всё ещё со мной, Принцесса? – взволнованно спрашивает он. Я стискиваю зубы, пытаясь сморгнуть свет – но только погружаюсь в него всё глубже и глубже, и, стоит мне сдаться, всё исчезает.
Тронный зал выглядит обычным. Все в изумлении смотрят на пульсирующий источник чистого света в моей руке.
– Изумительно! – восклицает Укжааль. – Я и подумать не мог, что у вас… М-м… Я имею в виду, вы молодцы!
– Да ладно тебе, Джуманджи, – ворчит Джейк, нежно проводя пальцами от моего запястья к локтю. – Всё, блин, возможно, когда моя Принцесса берётся за дело.
Я оглядываюсь, ища глазами Куинн – она неподвижно лежит на сплетении ветвей в углу зала, рядом с ней несёт вахту Серакса.
– Итак, мы добыли Сердце, – говорю я Укжаалю, всё ещё сама не до конца в это веря. Путешествие сквозь время кажется всего лишь странным сном, даже не самым странным из всех, что я видела, поэтому лёгкая пульсация яркого кристалла в моей ладони кажется чужеродной. – Что теперь?
Укжааль осторожно разжимает мои пальцы, забирая светящийся кристалл, и хромает в сторону Куинн. Сердце пульсирует ещё сильнее, когда шаман помещает его прямо напротив её головы.
– Теперь нам остаётся лишь ждать… и надеяться, – произносит Укжааль, становясь на колени и склоняя голову в молитве. Серакса замирает на мгновение, а после следует его примеру.
– Чуваки, я хочу на воздух, – бормочет Радж. – После всех этих перемещений…
– Добавь к этому пару бокалов чего-то крепкого – и я составлю тебе компанию, – откликается Джейк. Радж кивает, и Джейк смотрит на меня в ожидании.
– Иди, – я приподнимаюсь на носочки и легко целую его в щёку. – Все идите. Я должна быть рядом, когда она очнётся, потому что она потеряла сознание при мне. Думаю, это поможет… избежать шока.
– Твоя правда, – слабо улыбается Мишель. Все стекаются к выходу, остаётся только Зара, задумчиво глядящая на Куинн.
– Эй, ты чего? – окликает её Крэйг от дверей в тронный зал. – Ошибка на серваке или что такое? – Зара молчит. – Эй, ну ты чего? Ты не подстёбывала меня уже целых пять минут, Z… Эй… Ну что такое?
Зара разворачивается, и я вдруг вижу то, чего ожидала меньше всего – её лицо искажено неподдельной душевной болью. Она выходит из тронного зала так стремительно, что Крэйг остаётся смотреть ей вслед с открытым ртом.
– Что я такого сказал? – обращается он ко мне, потому что кроме нас двоих, двух молящихся ваанти и бессознательной Куинн в зале никого больше нет.
Я закусываю губу. Я должна быть рядом с Куинн, но чувствую, что Зара нуждается во мне не меньше. Во мне… или в Крэйге.
– Пойдём, – киваю я, вытаскивая его на улицу.
Силуэт Зары слабо видно издалека в опустившейся на Элистель ночи – она сидит на мостике на противоположном от зала конце платформы. Держась за металлические цепи, склоняется низко над пропастью, глядя на песчаный пляж, и даже не замечает, как мы подходим ближе, хотя мы и держимся на расстоянии.
– Что я такого сделал? – по пути повторяет свой вопрос Крэйг. – Я никогда не видел её такой…
– Тебе надо поговорить с ней, – свистящим шёпотом откликаюсь я. – Нормально поговорить, я имею в виду. Спросить, что творится в её голове.
– Но я не… Я не уверен, – я впервые вижу Крэйга таким смущённым и растерянным, и, кажется, испуганным. Кажется, я обнаружила, что кое-что всё-таки страшит Крэйга. – Я не знаю, захочет ли она говорить со мной по-настоящему. С кем угодно, но не со мной…
– Крэйг, – настаиваю я, – ты действительно нужен ей сейчас.
Он глубоко вздыхает.
– Твоя правда, сестрёнка, – кивает он. – Что-то я разнылся.
Крэйг осторожно подходит к Заре ближе и садится рядом с ней. Я держусь чуть поодаль, за толстой веткой – на случай, если у него что-то пойдёт не так, должна же я остановить Зару от идеи спустить его с мостика!
– М-м, так что… Это было довольно дико, да? – спрашивает Крэйг.
Я слышу вздох Зары.
– Уходи.
– Ага, я так и думал, что ты это скажешь, – выглядывая из своего укрытия, я вижу, как он оборачивается в мою сторону. – Но дело в том, что я…
– Это не честно, – вдруг произносит Зара.
– Что? О чём ты? Что не честно?
– Всё это! – я слышу, что голос Зары дрожит. – Куинн. Она всегда такая добрая, милая, благородная… Такая идеальная и чистая, что это раздражает! И посмотри, что с ней стало. Ну а я? Почему я, именно я – та, кто жива и невредима?
– Ну что ты, – ошарашенно произносит Крэйг. – Ты не такая плохая… Я как-то видел, что ты гладила щеночка…
– Я полная сука по отношению ко всем, и уж тебе ли об этом не знать, Крэйг!
– …да, ладно, это было после того, как ты скормила ему улитку…
– Такие, как Куинн, не должны умирать от смертельной болезни, пока живут такие, как я! – восклицает Зара, и я могу слышать, как она всхлипывает. – Какого, блядь, хрена это так несправедливо?
Между ребятами повисает гнетущая тишина. Я замечаю, как из окошка ближайшей хижины выглядывает Таари. Его глаза загораются, когда он видит друзей – и он выбегает из домика, подбираясь прямо к Заре и обхватывая её худую спину руками с хихиканьем.
– За-хра! – щебечет он, прижимаясь к лопаткам Зары лицом.
– Что за…
– О, братишка, – улыбается Крэйг.
– Я скучал по тебе! – продолжает бормотать Таари.
Зара разворачивается, но мальчик не отнимает рук. Она хмурится – и тем не менее ласково ерошит волосы Таари и вдруг показывает ему язык.
– Беги играй, маленький наглец, – ворчит она.
– Пока-пока! – откликается Таари, вдруг целуя Зару в щёку и убегая прочь.
– Да уж, есть хотя бы одно существо, в чью жизнь я приношу радость, – Зара качает головой и потирает место поцелуя.
– Больше, чем одно, – вдруг говорит Крэйг.
– М-м?
– Ага. Я думаю, у того шамана на тебя есть виды.
Зара фыркает, игриво ударяя Крэйга в плечо.
– Поосторожнее! – наигранно возмущается он. – Ты не хотела бы бороться со мной один на один, ты ведь… Если серьёзно, – тон Крэйга меняется, – то жизнь вообще несправедлива. Но это не значит, что ты хуже кого-то и потому заслуживаешь худшей участи… Это как в РПГ. Ты можешь прокачать персонажа до высокого уровня, но в конце концов некоторые вещи будут зависеть от тупого рандома. В футболе – ты можешь быть супер-крутым игроком, а потом мяч полетит не так, как тебе надо – и всё кончено. Но разве это должно заставлять тебя выйти из игры?
