Читаем без скачивания Город небесного огня. Часть II - Кассандра Клэр

Эмма быстро оглянулась на Джулиана – слышал ли он? Ей показалось, что нет; мальчик смотрел не на нее, а с отрешенным видом в пространство. Интересно, подумала она, вспоминает ли он свою мать? И тут же отбросила эту мысль. Конечно, вспоминает, ведь сама она думала о родителях каждую минуту. Жаль, что нельзя повернуть время вспять, как бы ей хотелось, чтобы родители были живы, чтобы не произошло то, что произошло.

– Мне жаль Аматис, – призналась Джия. – И поверь мне, я беспокоюсь о младших Блэкторнах. Но у нас всегда были и есть сироты, ведь мы – воины. Что касается дочери Карстейрзов, то, я думаю, она должна продолжить свое обучение в Идрисе. Боюсь только, девочка немного упряма…

Что-о?.. Эмма навалилась на дверь и неожиданно для себя влетела в кабинет. Джулс испуганно вскрикнул, а потом ухватил ее сзади за ремень.

– Эмма, нет!

– Эмма Карстейрз, – начала Джия, вставая. – Как ты смеешь…

– Как смеете вы. – Эмма очень удивилась, услышав голос Джулиана. Его глаза горели. За пять секунд он превратился из скромного мальчика в разгневанного юношу; каштановые волосы встали дыбом, как у ирокеза. – Вы обещали, что Конклав и Совет помогут Марку, пока он жив… вы обещали! А теперь вы хотите…

– Теперь он принадлежит к Дикой охоте, – перебила она его. – Они не мертвые, но и не живые.

– Значит, вы знали… – На щеках Джулса выступили пунцовые пятна. – Когда вы давали обещание, вы знали, что это просто пустые слова.

– Нет, не пустые, – смутилась Джия. – За моим обещанием стояло спасение Идриса. Мне жаль… – Слова застревали у нее в горле. – Я бы выполнила обещание, если б могла. Если бы я знала способ… если бы это было возможно… я бы… я бы…

– Получается, вы наша должница, – решительно произнесла Эмма. – Вы не выполнили обещание, и это придется восполнить.

– Восполнить как? – растерялась Джия.

– Я не хочу учиться в Идрисе. Я из Лос-Анджелеса и хочу туда вернуться.

Джулиан встал рядом с ней и взял ее за руку:

– Разумеется, тебя не отвезут в Идрис, Эмма. Об этом и речи не идет.

– Но она так сказала. – Девочка непочтительно кивнула на Джию.

– А давай еще раз скажем ей, что твой дом в Лос-Анджелесе. Ты имеешь полное право остаться в Институте. Для Сумеречных охотников Институт – убежище.

– Да уж, с воспитанием у современных детей… – покачала головой Джия. – Выпустили пар? Теперь послушайте меня. Джулиан Блэкторн, Институтом отныне будет руководить твой дядя, и я говорила с ним об Эмме Карстейрз.

– И что он сказал? – в смятении спросил Джулиан.

Эмма знала, что, когда ее друг любил кого-то, любовь была навек, а когда ненавидел, то и ненависть была навек. И вот именно сейчас решится вопрос, как он будет относиться к своему дяде.

– Артур сказал, что примет ее, – ответила Джия. – Сама я, правда, считаю, что место Эммы – в Академии Сумеречных охотников в Идрисе. Она на редкость талантлива, и в Идрисе ее будут окружать лучшие наставники. К тому же там много студентов, которые тоже понесли утраты, они помогут ей справиться с ее горем.

Ее горе. Перед мысленным взором Эммы пронеслись картинки: растерзанные тела родителей на берегу, отец, наклонившийся поцеловать ее, перед тем как пойти к машине, где ждала мама…

– Я тоже понес утраты, – тряхнул головой Джулиан. – И я тоже могу ей помочь.

– Тебе двенадцать лет, – казалось, Джия все объяснила этими словами.

– Но не навсегда же! – запальчиво крикнул Джулиан. – Мы с Эммой знаем друг друга всю жизнь. Она как… она как…

– Мы станем парабатаями, – перебила его девочка; ей почему-то не хотелось услышать, что она Джулсу «как сестра».

Все широко раскрыли глаза, в том числе и сам Джулиан.

– Джулиан спросил у меня, и я согласилась, – подтвердила Эмма. – Папа говорил, что в двенадцать лет мы уже можем принимать решения.

– Нельзя разлучать парабатаев. Это противоречит нашему Закону, – кивнул Люк.

– Мы должны учиться вместе, – продолжила Эмма. – Вместе сдавать экзамены, вместе пройти ри туал…

– Да, да, понимаю, – кивнула Джия. – Повторю, Джулиан, твой дядя не возражает, если Эмма будет жить в Институте, но то, что вы хотите стать парабатаями, конечно, превосходит все остальные соображения. – Увидев, как засияли глаза Эммы и Джулиана, она не смогла сдержать улыбки. – Но я должна предупредить вас, стать парабатаями – серьезное дело. Вы должны заботиться друг о друге, защищать друг друга, уделять другому больше внимания, чем себе.

– Мы уже так поступаем, – заверил Джулиан, а Эмма промолчала, подумав о том, что в Лос-Анджелесе она сможет разобраться, что случилось с родителями. Если никто не отомстит за их смерть, то получится, что они вообще не жили.

Стать парабатаем Джулса… Мысль о том, что она всю жизнь будет неразлучна с ним, перебивал голос, шептавший где-то в подсознании: «Подожди…»

Вопреки ему она решительно произнесла:

– Я хочу быть парабатаем Джулиана Блэкторна.

Идрис был единственным на Земле местом, где нефилимы чувствовали себя в безопасности. Ни демоны, ни люди не могли проникнуть сюда, и здесь можно было отдохнуть и душой, и телом.

Когда Клэри впервые побывала в Идрисе, была осень и деревья были все в золоте. Теперь стояла зима, но Идрис был не менее красив. Вдали вздымались горы с заснеженными вершинами, ветки могучих дубов по обеим сторонам дороги, ведущей в Аликанте, казались кружевом на фоне ясного неба.

Они ехали не спеша. Клэри сидела позади Джейса, обхватив его руками. Иногда он придерживал лошадь, чтобы показать загородные виллы богатых нефилимов; летом и осенью они были скрыты за деревьями, а теперь открылись взору.

– Посмотри туда, – сказал Джейс, указывая на виллу, которой было лет двести, не меньше. – Поместье Блэкторнов… А значит… Впрочем, ты сейчас сама увидишь. – Он замолчал.

Дорога вела на холм; они взобрались на него, и Клэри увидела внизу большой дом из красивого золотистого камня, окруженный низкой стеной.

– Это дом Эрондейлов, – сказал Джейс.

Поднялся ветер, и волосы Джейса взлохматились; Клэри надела капюшон.

– Хочешь взглянуть на него? – спросила она.

– Не знаю, не уверен…

Она, дрожа, прижалась к нему.

– Джейс, мы пропустили Конклав… тебя это не волнует?

Сама Клэри сожалела, что не смогла присутствовать, но выбора не было. Завтра они возвращаются в Нью-Йорк, и надо было развеять пепел брата.

Джейс пожал плечами:

– По возрасту мы еще не можем голосовать. Кроме того, думаю, они без нас обойдутся. – Он нахмурился. – Джейс Эрондейл… Меня иногда называют так, но по бумагам я Лайтвуд, Лайтвуды усыновили меня. Джия сказала, что восстановить родовое имя сложно. У меня даже нет кольца Эрондейлов. Его не существует, Железным сестрам пришлось бы сделать новое. А когда мне исполнится восемнадцать лет, я навсегда потеряю право на это имя.

Клэри потерлась щекой о его плечо. Порой Джейса надо было подстегивать, задавать наводящие вопросы, но сейчас был не тот случай. Если захочет, расскажет сам.

Джейс пришпорил коня и натянул поводья, заставляя Пилигрима повернуть к дому. Низкие железные ворота, украшенные узором летящих птиц, были открыты. Они проскакали мимо каменного фонтана и остановились у парадного входа. Джейс взглянул на безжизненные окна.

– Здесь я родился… Здесь умерла мама. Ходж спрятал меня. Тогда тоже была зима.

– Джейс…

– Я хочу быть Эрондейлом, Клэри.

– Ну и будь им.

– Мне больно сказать об этом Лайтвудам, – вздохнул он. – Лайтвуды – моя семья. Но если я не верну имя, род Эрондейлов прекратит свое существование.

– Ты не ответствен…

– Знаю, – кивнул он. – Аматис передала мне шкатулку, там было письмо моего отца ко мне. Моего настоящего отца… Он написал это письмо еще до моего рождения. Когда я начал читать, я просто кипел от ненависти, хотя он писал, что любит меня. Но прошло время, и я обнаружил, что некоторые предложения застряли у меня в голове. Я хочу, чтобы ты стал лучше меня. Не позволяй никому диктовать тебе, кем ты должен быть… – Джейс поднял голову, как будто мог прочитать ответ на мучившие его вопросы в завитушках карниза. – Изменить имя не значит изменить карму. Я хотел отказаться от родовой фамилии, потому что считал, что ненавижу отца, но если разобраться… Мой отец был слаб и принимал неверные решения, и он страдал от этого. У меня нет причин ненавидеть его. А до него были целые поколения Эрондейлов – они совершили немало благих дел, и дать угаснуть роду в отместку отцу было бы роковым решением.

– Впервые слышу, что ты говоришь об отце… о родном отце, – заметила Клэри. – Как правило, отцом ты называл Валентина.

Он накрыл руками ее руки на своей груди. Пальцы были холодные.

– Когда-нибудь мы будем здесь жить, – промолвил он. – Вместе.