это означало просто: чумница решила использовать их, как я пользуюсь големами. Разумеется, чтобы убить меня. Видимо, я кому-то сильно хвост прищемил. Хех.
— Шурупыч, пли!
Его величество, Шурупыч Первый, закрутился на месте, как волчок, удерживая в руках огромное «полено». В определенный миг, набрав нужное ускорение, он выбросил ствол дерева в идеальное время. И…
— СТРАЙК! — рявкнул я.
Големы, которые стояли перед своим господином, одновременно пригнулись, чтобы тот не сбил их броском. А вот циклопам не повезло. Дерево влетело точно в семерку, сбивая их с ног и отбрасывая метров на десять назад, не меньше.
Только этого было мало.
Циклопы не уступали по силе моим големам. В целом, это было почти одно и то же. Разница была в составе. У мои солдаты — железные!
В общем, силы в них было немерено. Помимо силы, у них был определенный иммунитет и «приколюхи» по типу непробиваемой кожи.
Это я проверил сразу, приказывая Шурупычу выстрелить. Первый же поднявшийся циклоп упал на зад и заорал на нас. Только урона никакого не получил.
— Хм, — я призадумался. — Эти явно похожи на циклопов моего мира. А раз так, их надо постоянно долбить.
Я выдвинулся вперед вместе с големами. Гвардейцам было приказано бить издалека и прицельно — только по ногам. Самое слабое место у тварей.
В глаза, конечно, тоже можно было попасть, но четырехметровые великаны плевали на громобои. Не тот уровень. Совершенно не тот.
Один из наших противников быстро нашел меня своей целью. Отделился от основной группы, которая схлестнулась с моими железноголовыми, и попытался прихлопнуть меня на месте. Не получилось, не фартануло.
Я бросил ему в глаза молнию, затем отпрыгнул, уходя от траектории движения его дубинки, и поступил немного подло. Ударяя мечом по сухожилиям, я от души влепил молнией с клинка, точно ему под набедренную повязку.
Тот взвыл.
— Прости, — я махнул мечом еще раз, оставляя лишь рубец, не более. — Я не специально.
Но циклопу было плевать. Когда он поднял дубину и взревел, ему прилетело поленом. Его Величество, Шурупыч Первый, решил повторить свой опыт и сделал это весьма красиво, но без размаха.
Циклоп отлетел от меня как мешок с дерьмом. Ударился мордой в сосну и начал ворочаться.
— Сзади! — рявкнул я Шурупычу, выпуская молнию по глазам другому противнику. — Не надо, Железный, — покосился на Шурупыча. — Я могу за себя постоять.
А затем я велел Рубцову. Точнее, говорил в гарнитуру всем гвардейцам, указывая на голема, которого сбил с ног Шурупыч. Приказ был прост — одновременно выстрелить в мою сторону. Не бояться, что можно попасть по мне — я…
Тут я немного заигрался. Назвал себя бессмертным Токобогом, не думая о том, как это бредово звучит.
Когда со всех сторон полетели молнии, только что севший циклоп заорал, как резанная свинья. Я перенаправил все молнии точно ему в зрачок. Так еще и мечом добавил.
Ослепленный, на сей раз, навсегда, циклоп начал шататься, махая дубинкой во все стороны.
Целя молниями по носу, я направил его в сторону дерущихся големов. Ну и тут сыграл самый обычный фактор.
Сам того не понимая, циклоп начал бить как своих, так и… нет, только своих. И что было самым примечательным в этом процессе — так это контроль. Я заметил закономерность: если дубинкой попасть по голове раза четыре, то контроль чумницы, где бы она ни была, пропадает.
Нет, несомненно, её сила остается в циклопах, но они словно становятся временно бесконтрольными и очень обидчивыми друг на друга.
В общем, первых трех мы забили своими же, которые психовали — ослепнув. Еще троих задолбили на пару с Титанами и Карателями. Прожарили до хрустящей корочки.
А вот с последним — пришлось повозиться. Не знаю, был ли он вожаком или нет, хоть они были как две капли воды похожи, но он держался дольше всех.
Пока его пятки жарили Титаны, а Каратели пытались оторвать руки, Шурупыч играл его головой в гольф. Размахивая поленом, он пытался снести голову с плеч, как подобает его Величеству. Только та слишком крепко держалась.
Ключевым моментом стали молнии. Гвардию к этому времени я согнал к нам, указал им точку в небе, куда нужно выстрелить, а сам перенаправил все точно в область сердца демоноида.
Когда гвардейцы одновременно выпалили из громобоев, молнии устремились вверх. Но я перехватил их… и по инерции, опуская вниз, я придал им больше мощи и соединил вместе с выстрелом из моего меча.
Гром стоял… ух… я такого, пожалуй, в этом мире ещё не слышал.
Сжигая грудную клетку циклопа, я пробил всю его защиту, ну и в заключение просто остановил сердце.
— Это просто, — заговорил Рубцов, как только подошел ко мне. — Издец! Я такое только в мультиках и сказках видел!
— Это не то, что ты сказал, — поправил его я. — А чумницы.
— Стой, — он задумался. — Это ты про ту девку, про которую рассказывал, да? Которая Арнольда Шарикова заставила стать послушной сучкой?
— Угу…
Рубцов подошел к мертвому противнику. Одернул его набедренную повязку и с охреневшим лицом заявил:
— Да какая это чумница, а? Ты посмотри, — не знаю, что так сильно его поразило. Что циклопы не девушки, или… он и сам ответил на этот вопрос. — Ты посмотри, какая у него дура между ног болтается! Шеф, это точно не те бабы!
— Да выдохни, а, — нахмурился я. — Послали их чумницы. И судя по следу в сердце, одна, а не несколько.
И догадка была… пожалуй, только одна. Не знаю как, но, видимо, Агония, сволочь, выжила! Каким образом? Увы, одной Великой Электрожабе известно, но…
— Я думал, мы с тобой покончили, — задумчиво произнес я, глядя в глубину леса. — Как же ты, чумная дрянь, меня задолбала!
Екатерина Семеновна Распутина.
Катя чувствовала себя превосходно. Похлёбка, несмотря на её первоначальное отвращение, действительно оказалась чудодейственной. Стоило ей только перебороть в себе рвотный позыв, как наступило заметное улучшение.
Лёгкость в теле, ясность мыслей — всё напоминало о том, что её организм восстанавливается. Настроение было настолько хорошим, что она, не откладывая, приказала Гоше отправиться в магазин и купила себе платье для будущей поездки.
Помимо этого, она всё же прикупила себе парочку украшений и выбрала очень хорошее кружевное бельё. Кто знает, что будет дальше?
«Гошенька, — она задумчиво уставилась на ворота, подъехав
