Мэддисон обнимает свою жену сзади за плечи обеими руками, и они оба чрезвычайно забавляются, смеясь друг с другом за счет своего друга.
— Итак, ты Белль? — я возвращаю свое внимание к милой девочке, ради которой, собственно, и затевался этот вечер.
— На самом деле я Элла.
— Элла? Какое красивое имя. Ты не хотела быть Золушкой? Заставила папу быть ею вместо тебя?
Элла начинает хихикать над моим вопросом.
— Нет, — она качает головой, гордо указывая на свою грудь. — Белль самая умная. Как я.
— А-а-а, — я понимающе смеюсь. — Ну, думаю, ты сделала правильный выбор.
Я прикрываю рот рукой и шепчу:
— В любом случае, Белль — моя любимица.
— А как насчет Эльзы? — спрашивает глубокий голос из задней части группы.
Когда смотрю на Зандерса, он пожимает плечами, как будто ему сейчас очень не хочется внимания.
Игриво закатив глаза, я возвращаю свое внимание к Элле, беру конфеты, которые дали ее родители, и добавляю их в ее уже очень полную корзину.
— Ну, Элла, я надеюсь, что сегодня вечером тебе будет очень весело с твоей семьей.
Жестом маленькой руки она подзывает меня ближе. Подносит руку в атласной перчатке к моему уху и прижимается губами.
— Мне нравятся твои волосы, — шепчет Элла.
Я делаю точно такое же движение в ответ.
— Мне тоже нравятся твои волосы. — Ее волосы выглядят такими же непокорными, как и мои. Мы, девушки с дикими волосами, должны держаться вместе.
— Что нужно сказать, детка? — говорит Мэддисон.
— Спасибо! — Элла машет рукой, а затем бежит по коридору к двери следующей квартиры.
За ней следует мужчина пониже ростом, одетый как цыпочка из «Храбрая сердцем», но, судя по его рыжим бровям, рыжий парик не так уж далек от его натурального цвета волос. Следом идет смуглый парень, одетый как Жасмин, с оголенным животом и всем остальным, который несет новорожденного ребенка, сына Мэддисона, как я предполагаю, а за ним — крошечная девочка в костюме Белоснежки, в комплекте с парой черных «Док Мартенс».
Мэддисон кладет подбородок на голову своей жены, выглядя как маленький нуждающийся щенок, пока они вдвоем задерживаются у моей двери вместе с Зандерсом.
— Она милая, — я наблюдаю, как темные волосы Эллы подпрыгивают в такт ее возбужденным шагам.
— Она развита не по годам, но мы все ее очень любим. Кстати, я Логан, — она протягивает руку, чтобы пожать мою, на ее губах играет добрая улыбка. — Надеюсь, мальчики не слишком усложняют твою работу.
— Не этот, — я показываю на мужчину, нависающего над ней. — А вот этот, напротив, та еще примадонна, — указывая на Зандерса, я говорю с юмором, несмотря на то, что это утверждение чрезвычайно правдиво.
— Я не на столько плох, — скулит Зандерс.
— Да, он может быть настоящей занозой в заднице.
— Ло!
— Но мы все равно его любим, — Логан улыбается Зандерсу своей самой милой улыбкой, прежде чем повернуться ко мне. — Было так здорово познакомиться с тобой.
— Мне тоже.
— Увидимся, Стиви, — бросает Мэддисон и уходит, закинув руку на плечо жены.
Зандерс несколько неуверенно подходит к моей входной двери, как только все его друзья удаляются от меня и спускаются в холл.
— Ты следишь за мной? — поддразниваю я.
Он понимающе пожимает плечами.
— Привет. — Небольшая улыбка играет на его полных губах.
— Привет. — Мой взгляд блуждает по его телу, не в силах сдержать веселье.
— Чертовски сексуально, я знаю.
— Это один из способов описать твое… платье. Я знала, что ты красив, но не знал, что настолько. А этот порез действительно дополняет образ, — я показываю на порез на его правой щеке, который, как я предполагаю, он заработал во время сегодняшней игры.
— Я сказал ему, держаться подальше, но ты бы видела другого парня, — Зандерс выпячивает грудь, самодовольно проводя рукой по блестящей голубой ткани, прикрывающей ее. — Он связался не с той ледяной королевой.
Смех вырывается из моей груди, и я склоняю голову набок.
— Как ты застрял с Эльзой? Все остальные твои друзья, по крайней мере, похожи на своих персонажей.
— Думаешь, светлый парик не подходит к моему цвету кожи?
Зандерс усмехается, когда я поднимаю одну бровь в ответ.
— Элла выбрала нам костюмы. Сказала, что люди считают Эльзу злой, так же как меня, но на самом деле мы оба очень милые, — Эван поднимает руки защищаясь. — Ее слова, не мои.
Чем больше я узнаю защитника «Чикаго Рэпторс», тем больше думаю, что Элла, возможно, права.
Она действительно самая умная.
— Я смотрю, ты стала лучше ходить.
Закатив глаза, я не удостаиваю его заявление ответом. Вместо этого пытаюсь спрятать покрасневшие щеки, засовывая конец шнурка от толстовки в рот и устремляя взгляд в землю.
— И до сих пор не выбросила эти отвратительные штаны, как я вижу.
Разинув рот в притворной обиде, я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него.
— Если тебя так беспокоит моя одежда, то можешь купить мне новую.
— Не искушай меня.
— Не волнуйся. Скоро их сниму, как раз собираюсь в душ.
Карие глаза Зандерса затуманиваются.
— Пытаешься завести меня, пока на мне гребаное платье, милая?
— Тебя все заводит.
— Ты меня заводишь.
Тяжело сглатывая, я отвожу взгляд от его глаз.
— Как у тебя дела? — Вопрос Зандерса мягок и совершенно искренен, что застает меня врасплох.
— Хорошо? — хмурю брови в замешательстве, не понимая, почему его это волнует.
— Хорошо. Это хорошо. Даже отлично. — Его слова выходят взволнованными, и я никогда раньше не видела этого уверенного в себе человека таким взволнованным.
Оглядев его с ног до головы, я задаюсь вопросом, почему заголовки газет никогда не освещают эту часть его жизни. Что было бы, если бы люди узнали, что чикагский плейбой проводит субботний вечер в платье, которое выбрала для него дочь его лучшего друга?
И эта маленькая мысль заставляет меня задуматься, что еще они не публикуют в новостных статьях о нем. Он, правда, сказал, что платит своей команде пиарщиков немалые деньги за то, чтобы они продвигали нужную ему информацию, которая явно не является его версией.
Но почему нет?
— Отсюда видна моя квартира.
Выйдя из своего транса, прослеживаю за взглядом Зандерса, который направлен мне за спину, к большим окнам квартиры.
— Вон там. Последний этаж. — Его голос мягкий, рот близко к моему уху. Наклонившись, он показывает через окно на высокое здание на другой стороне улицы.
— Ты живешь через дорогу? — Отсюда я могу видеть всю его квартиру, и, черт возьми, это здорово.
— Теперь ты знаешь, где меня найти, когда будешь готова к повторению прошлых выходных.
Это тот знойный голос, к которому я привыкла. От его тона веет сексом. Как такое вообще возможно?
Поворачиваюсь к нему лицом, Зандерс не двигается, его губы греховно близки к моим. Его взгляд мечется между моим ртом и глазами, как и мой, прежде чем я отстраняюсь, создавая между нами пространство.
Каким-то образом даже в блестящем платье и платиновом парике парень все еще может возбудить меня.
Дурацкий член достоянный наград.
— Похоже, на этой неделе ты был очень занят, — парирую я, нуждаясь в восстановлении некоторых границ. Но не знаю, какого черта я это говорю. Зандерс дорожит своей репутацией. Если буду говорить ему об этом в лицо, то буду выглядеть как ревнивая, мелочная стерва.
Вместо злорадства, которое, как я предполагала, он должен был бы показать, его лицо становится серьезным.
— Не верь всему, что видишь в интернете, Стиви, девочка.
На мгновение между нами повисает неловкое молчание, прежде чем мои губы расплываются в извиняющейся улыбке.
Разочарование отражается на его лице, когда парень отворачивается от моей двери, собираясь догнать своих друзей.
— Увидимся, — одаривает меня полуулыбкой Эван, но в ней нет особой радости. Скорее грусть, напоминающая мне, что я полная идиотка.
ГЛАВА 20
ЗАНДЕРС
